Империи песка

Рамизе был знаком оазис Эль-Гасси, где Серена в детстве сломала ногу. Эта женщина и члены ее семьи были постоянными гостями в шато де Врис.

– Там ужас что творится! – продолжала Серена. – Рамиза лишается всего имущества. Ее семья внесла арендную плату за три года вперед. Теперь эти деньги потеряны. Рамиза сказала, что их землю отдают Церкви! Анри, я как раз хотела спросить, можно ли им чем-то помочь. – Она бесхитростно посмотрела на Мюрата. – Но может, священник окажет им помощь.

– Монсеньор, это правда? – спросил Анри.

На сей раз Мюрат был вынужден солгать:

– Нет. Церковь никогда не имела и не будет иметь ничего общего с подобными делами.

– Вы хотите сказать, что мои друзья ошибаются? А ведь они там живут! Им ли не знать?

– Я лишь скажу, что они совершили ошибку, и только. Уверен, они руководствовались лучшими намерениями, – ледяным тоном ответил епископ. – И если позволите высказать свое мнение, возможно, графине следует заниматься домашними делами, а вопросы собственности оставить графу.

– Возможно, священнику тоже следует заниматься делами своей религии, а не скупкой земли, – парировала Серена.

Анри встал. Враждебность Серены к епископу была очевидна с тех самых пор, когда прелат безуспешно пытался обратить ее в христианство. Анри не питал надежд на дружеское примирение сторон. Лучшее, на что он мог рассчитывать, – это напряженный мир между ними.

– Ваше преосвященство, благодарю вас за визит. Я рассмотрю возможность непосредственной передачи моих владений городу.

– Это все, о чем я смел просить, – ответил епископ.

– Ты собираешься отдать ему землю? – спросила Серена, когда Мюрат уехал.

– Возможно. Прокладка бульвара – хороший замысел. Но сначала я узнаю, что там стряслось у Рамизы.

На следующий день Анри поехал на улицу Вожирар. Он поговорил с семейством Хамад и с другими владельцами окрестных магазинов. Все они вносили арендную плату вперед, причем внушительные для них суммы. И вдруг им объявили, что землю под их домами и магазинами реквизируют для прокладки новой улицы или устройства парка.

Вернуть деньги за аренду у них не получилось. Эти люди никогда не имели дела с владельцем земли, только с агентами. Они даже не знали, как он выглядит. Одни говорили, будто землей владеет Церковь, другие это отрицали. Агенты ничего не сказали им и лишь посоветовали обратиться к городским властям. Те помочь отказались и не разрешили заглянуть в поземельные книги, назвав такие сведения конфиденциальными.