Империи песка

Потом стал выплевывать слова:

– Я… не… поеду… вместе… с… трусом!

У Жюля стучало в голове. Каждое слово ранило его до глубины души. Он опять подыскивал слова, чтобы помочь Этьену понять, привлечь внимание, успокоить, а затем поговорить. Но дальше случилось неожиданное. Все произошло настолько стремительно, что Жюль не успел вмешаться. Желая успокоить парня, он подался вперед. В этот момент телега наехала на очередную выбоину, и их обоих подбросило. Этьен беззвучно выпал из телеги, отчаянно размахивая руками. Схватиться за борт он не успел.

Жюль был не в силах что-либо предпринять. Этьен пропал из виду, а ножные кандалы не позволяли Жюлю перебраться на противоположную сторону телеги, поэтому он даже не видел, что произошло с парнем.

– Arr?tez![36 - Остановитесь! (фр.)] – заорал он сержанту. – Остановите телегу! Быстро!

Сержант огляделся по сторонам, не понимая, в чем дело. Он натянул поводья своей лошади, но мул за его спиной тронулся дальше. И все равно было уже слишком поздно. Телегу, наскочившую на преграду, сильно тряхнуло.

– Arr?tez! – снова крикнул Жюль.

Он яростно схватился за цепь, удерживающую ногу. Лязгнул металл, ударившись о доски телеги. Железное кольцо впилось ему в лодыжку, но не поддалось. Жюль силился хотя бы немного пододвинуться к противоположному борту, вытягивал шею, но ничего не увидел, кроме одной ноги, согнутой и неподвижной. Вокруг валялось с полдюжины раздавленных сигар.

Сержант в ужасе спешился, подбежал к распростертому телу Этьена и опустился на колени.

Жюль видел лишь гримасу на его лице. Сержант покачал головой. Колесо телеги переехало Этьену плечо и шею, едва не разрезав парня пополам.

– Нет! – тихо всхлипнул Жюль. – Это неправда! Все неправда! Нет! Нет!

Он упал на колени, занозив одно из них, но даже не почувствовал этого. Он мог лишь всхлипывать снова и снова, чувствуя себя сокрушенным, раздавленным, испуганным. За годы он видел не менее тысячи смертей, но ни одна не била так больно по нему.

Впервые на своей памяти Жюль де Врис, полковник Императорской гвардии, ощущал потребность плакать.

– Это неправда, – шептал он. – Не верь им, рядовой! Это неправда, неправда…

– Да здравствует республика! Долой империю! Смерть императору!

Гул голосов на площади Согласия постоянно нарастал. Был воскресный полдень. Устроившись на каменной стене, Мусса и Поль во все глаза смотрели, как людские толпы стекаются на площадь. Ребята ходили в город каждое воскресенье, однако такого еще не видели.