Книга формы и пустоты

Когда она полностью обнажилась, Кенджи чуть отступил, чтобы посмотреть на нее. Аннабель смущенно застыла на фоне окна, которое словно удерживало ее на месте, превратившись в раму картины. Свет уличного фонаря, пробивавшийся сквозь «газовые» занавески, отражался от ее кремовой кожи перламутровым сиянием. Она ждала, что он скажет, выразит одобрение или нет, но он молчал, и ее руки потянулись прикрыть грудь и пах. У Кенджи перехватило дыхание. Она была великолепна. Стоя в озерце дешевого аквамаринового атласа и потертых кружев, она была похожа на Венеру Боттичелли, выходящую из волн… или та стояла на ракушке? Он уже не мог вспомнить, но Аннабель, безусловно, была самой красивой из всех виденных им женщин.

«Боттичелли», – пробормотал он еле слышно, со страшным акцентом, и Аннабель его не поняла. Смутившись окончательно, она отвернулась, и Кенджи опечалился. Он поспешно шагнул вперед, положил руки ей на плечи и повернул к себе, взял в ладони ее прекрасное лицо и поцеловал ее в губы. Тут он почувствовал, что она дрожит. Вся. Всем телом.

Потом они занимались любовью, а после, когда они лежали на скомканных простынях, она шепотом на ухо пересказывала ему текст песни, а он курил косяк и, выловив у нее розовый локон из массы золотистых, накручивал его себе на палец.

Ду бист майн либлинг – вот!

Теперь любой поймет,

Что для меня ты просто вундершен!

– Вундершен? – переспросил Кенджи.

Она с любопытством смотрела, как его губы выговаривают незнакомое слово.

Кожа его лица была гладкой и чистой. Она понятия не имела, сколько ему лет; она почти ничего о нем не знала.

– «Ты чудесная», – шепотом перевела она и покраснела. – Или «красивая». На самом деле и то, и другое сразу. «Чудеснокрасивая». В немецком языке слова как бы склеивают вместе. В песне это парень говорит девушке.

Кенджи удивился и приподнялся на локте. Грудь у него была узкая, но мускулистая.

– Так это парень говорит?

– Он говорит девушке, какая она красивая, на разных языках, – покивала Аннабель.

Сказать бы мог я «белла», «шен» и «тре жоли»[11 - «Красивая» на разных языках.],

Их либе дих, а ты? Меня ты любишь ли?

– Белла? Но это же твое имя! Я должен был спеть эту песню для тебя. – Кенджи потянулся к ней и отвел локоны с ее лица. «Белла, Белла», – пропел он ей в шею, и когда его губы заскользили по ее горлу, она выгнула спину и закрыла глаза.