Вечер и утро

Эдгар заметил, что он смягчается в присутствии Квенбург.

– Или Эрман и Эдбальд женятся на Квенбург, – продолжала матушка, – и они будут воспитывать ребенка вместе. Если так случится, то Эдгар переберется на житье к тебе, и ты будешь платить ему по полпенни в день помимо еды.

– Мне не нравится ни то, ни другое.

– Предложи свое.

Дренг открыл было рот, но не произнес ни слова.

– А ты что думаешь, Квенбург? – спросила Лив. – Ты-то хочешь замуж сразу за Эрмана и Эдбальда?

– Хочу, – ответила Квенбург. – Мне они оба нравятся.

– Так когда у нас свадьба? – уточнила Лив.

– Завтра, – подытожила матушка. – В полдень.

– Где? Здесь?

– Вся деревня заявится.

Дренг сварливо проворчал:

– Я не намерен бесплатно поить элем этих дармоедов.

– А я не хочу по десять раз на дню растолковывать про этот брак каждому дурню в Дренгс-Ферри, – возразила матушка.

– Давайте у нас соберемся, – подал голос Эдгар. – Остальным сообщим позже.

– Я принесу бочонок эля, – пообещала Лив.

Матушка вопросительно посмотрела на Этель, которая до сих пор помалкивала.

– Я приготовлю медовые лепешки, – сказала та.

– Здорово! – обрадовалась Квенбург. – Люблю медовые лепешки.

Эдгар недоверчиво уставился на нее. Она только что согласилась выйти замуж за двоих мужчин, а сама думает о лепешках.

– Так что, Дренг? – настаивала матушка.

– Я буду платить Эдгару по фартингу в день.

– Решено. – Милдред встала. – Тогда мы ждем вас всех завтра в полдень.

Трое ее сыновей последовали за нею прочь от таверны.

«Я больше не крестьянин», – твердил себе Эдгар.

7

Конец августа 997 г.

Рагна не понесла.

Две недели после того, как Уилвульф покинул Шербур, ее терзали опасения на сей счет. Оплодотворена и покинута – это предельное унижение, в особенности для девушки знатного рода. Дочь крестьянина, постигни ее та же участь, тоже подвергнется осмеянию и презрению, однако в конечном итоге сможет найти человека, который возьмет ее замуж и согласится воспитывать чужого ребенка, но вот поруганной благородной дамы станут сторониться все мужчины ее сословия.

По счастью, самого страшного не случилось. Месячную кровь она встретила с такой же радостью, с какой встречают долгожданный восход солнца.

Пожалуй, Рагне следовало бы возненавидеть Уилвульфа, но она вдруг поняла, что ненависти в ней нет. Пусть он ее предал, она все еще тосковала по нему. Она знала, что ведет себя глупо, ну и ладно, ведь им никогда, скорее всего, не увидеться вновь.