Вечер и утро

– Твой отец был таким же. Однолюб, так вроде говорят. Его мать рассказывала мне, что он не смотрел ни на одну девушку, кроме меня. Даже после свадьбы он остался таким же, что еще более необычно. Но ты молод. Нельзя хранить верность мертвой девушке до конца своих дней.

Эдгар думал по-другому, но не хотел спорить с матерью.

– Может быть, – сказал он.

– Рано или поздно найдется кто-то еще, – настаивала матушка. – Скорее всего, чувство застанет тебя врасплох. Будешь думать, что все еще верен старой любви, но вдруг сообразишь, что уже давно заглядываешься на другую девушку.

Эдгар ее поддел:

– Никак ты снова собралась замуж?

– Эй, умник, речь не обо мне! Но нет, не собралась.

– Почему?

Матушка долго молчала, и Эдгар даже успел испугаться, не обидел ли он ее своим вопросом. Но наконец она ответила, поразмыслив:

– Твой отец был скалой. Он говорил ровно то, что делал, и всегда выполнял свои обещания. Он любил меня и вас троих, его чувства не менялись два десятка лет.

Говорила она размеренно и обдуманно, но под конец чувства все же прорвались. Она взглянула на летнее небо и прошептала:

– Я так по тебе скучаю, мой любимый!

Эдгар чуть не разревелся. Они постояли молча с минуту, а потом матушка кашлянула, вытерла глаза и сказала:

– Довольно.

Эдгар ее понял.

– Правильно я молочу?

– Все хорошо. И цеп вроде надежный. Но зерна немножко вялые. Нас ждет голодная зима.

– Мы что-то сделали не так?

– Нет, почва плохая.

– Но мы же выживем, верно?

– Да, выживем. Кстати, еще поэтому мне радостно, что ты не сошелся с Квенбург. У этой девушки лицо вечно голодной. Нам не прокормить пятого взрослого, не говоря уже о детях, которые могли бы у вас родиться.

– Может, следующий год будет лучше.

– Мы унавозим поле, перед тем как распахивать, это должно помочь, но все же чудес не бывает – невозможно получить хороший урожай из бедной почвы.

Матушка, как всегда, выказывала предусмотрительность и стойкость, но Эдгар за нее беспокоился. Она изменилась после смерти отца. При всей своей решительности она больше не казалась неуязвимой.