Вечер и утро

Главное – не показывать, что боишься, как при встрече с грозным псом. Стараясь говорить размеренно, чтобы голос не дрожал, Олдред произнес:

– Да благословит тебя Всевышний, сын мой.

Незнакомец ответил хрипло – Олдреду даже подумалось, что хрипит он нарочно, чтобы остаться неузнанным:

– Ты кто таков будешь, святоша?

Выбритая макушка ясно выдавала в Олдреде человека Божьего, но в остальном он мог быть кем угодно – от скромного служителя до настоятеля.

– Я из аббатства в Ширинге.

– Один, значит, идешь? Не боязно, что ограбят?

Если Олдред чего и опасался, так это смерти.

– Кому взбредет в голову меня ограбить! – воскликнул он с показной уверенностью. – У меня же ничего нет.

– А вон тот короб не твой?

– Нет, не мой. Он принадлежит Богу. Конечно, глупец может ограбить и Господа, но тем обречет свою душу на вечное проклятие. – Олдред заметил в кустах второго незнакомца. Даже вздумай он затеять драку с первым, двоих ему ни за что не одолеть.

– Что в коробе? – спросил первый разбойник.

– Восемь священных книг.

– Дорогие небось.

Олдреду вдруг живо вообразилось, как этот человек стучится в ворота монастыря и предлагает купить у него книгу. Его, разумеется, выпорют за такую дерзость, а книгу отберут.

– Они и вправду дороги, но для тех, кто сумеет их продать, не вызывая подозрений, – ответил монах. – Ты голоден, сын мой? Поделиться с тобой хлебом?

Разбойник помедлил, будто размышляя, потом твердо заявил:

– Оставь хлеб себе, мне нужны деньги.

Олдред уже не сомневался, что мужчина голоден.

– У меня нет денег. – По сути, монах не обманывал, ибо монеты в его кошеле принадлежали аббатству Ширинга.

Разбойник опять замялся, явно растерявшись и не зная, как ему справиться с неожиданным поворотом разговора. Помолчав, он вдруг сказал:

– Сдается мне, конягу продать будет проще, чем короб с книгами.

– Верно, – согласился Олдред. – Но ведь люди станут говорить: «У брата Олдреда был пони с белым крестом на лбу, так что откуда ты привел эту конягу, приятель?» Что тогда скажет вор?

– Ты умный, святоша.

– А ты смелый. Но ты же не глупец, правильно? Ты не станешь убивать монаха ради восьми книг и одного пони, раз уж все равно не сможешь их продать.

Олдред прикинул, что пора прекращать спор, и, сглотнув слюну, направил Дисмаса вперед. Разбойник замер было в неподвижности, но потом отступил в сторону, так и не приняв никакого решения.