Вечер и утро

В первый раз Рагна отвела Уилвульфа туда под тем предлогом, что хочет показать ему, где его люди могут сложить на время свое оружие и доспехи. Он поцеловал ее, едва она притворила дверь, и этот поцелуй вышел, пожалуй, еще более возбуждающим, чем первый. Словом, амбар быстро сделался для них местом регулярных свиданий. С наступлением ночи, то есть поздним вечером, они оба выходили из башни, как поступало большинство обитателей замка за час до сна, и украдкой, отдельно друг от друга, пробирались в амбар. Там пахло плесенью, но они этого не замечали.

С каждым днем они ласкали друг друга все откровеннее, но всякий раз Рагна останавливала Уилвульфа и уходила, тяжело дыша.

Они старались быть осторожными, но не сумели до конца обмануть Женевьеву. Графиня ничего не знала о встречах в амбаре, но явно догадывалась о страсти, что вспыхнула между ее дочерью и заморским гостем. Впрочем, говорила она об этом, по своему обыкновению, намеками.

– В Англии жить несладко, – обронила она однажды как бы между делом.

– Когда ты успела там побывать? – хмуро спросила Рагна, заранее зная ответ.

– Я никогда там не бывала, – не стала отрицать Женевьева, – но мне говорили, что там холодно и постоянно льет дождь.

– Хорошо, что мне не нужно туда ехать.

От матери так просто было не отделаться.

– Англичане не заслуживают доверия, – продолжала она.

– Разве? – Уилвульф показал себя человеком умным и на удивление душевным. В амбаре он проявлял поразительную нежность и заботу. Не стремился подчинять и властвовать, вел себя неотразимо притягательно.

Как-то раз ему приснилось, что его связали веревкой из рыжих волос Рагны, поведал он, и проснулся он возбужденным. Девушка и сама испытала прилив желания, когда его слушала. Заслуживал ли он доверия? Наверное, да, но было очевидно, что мать думает иначе.

– Почему ты так говоришь? – спросила Рагна.

– Они держат слово, когда им удобно, и легко его нарушают.

– Можно подумать, что мы, норманны, поступаем по-другому.

Женевьева вздохнула.

– Ты умна, Рагна, но далеко не настолько, как тебе кажется.

То же самое можно сказать о многих людях, подумала Рагна, от отца Луи до швеи Агнес; с чего бы ей самой отличаться от большинства?

– Быть может, ты права, мама.

Женевьева поспешила закрепить свое преимущество.

– Твой отец испортил тебя, когда стал обучать управлению. Женщина никогда не сможет быть правительницей.

– Еще как сможет! – возразила Рагна более пылко, чем намеревалась.