Вечер и утро

Чего тут стыдиться? – Она помолчала. – Или твоя зазноба замужем?

Эдгар не ответил, но почувствовал, как запылали румянцем щеки.

– Ага, покраснел, – отметила матушка. – Что ж, тебе есть чего стыдиться.

Сама она была строгих правил, и папаша отличался тем же. Они истово верили в церковные устои и королевские посулы. Эдгар тоже верил, разумеется, но давно убедил себя, что их с Сунни любовь – нечто исключительное.

– Она ненавидела Кинерика, – проворчал он.

Матушка осталась при своем мнении.

– По-твоему, заповедь гласит: «Не прелюбодействуй, если только женщина не ненавидит своего мужа»? – насмешливо спросила она.

– Я знаю, что гласит заповедь. Знаю, что нарушил ее.

Признания матушке было, похоже, мало – ее мысли явно устремились дальше.

– Должно быть, она погибла в суматохе. Иначе ты бы не вернулся.

Эдгар кивнул.

– Полагаю, это жена коровника. Как ее звали? Сунгифу?

Она обо всем догадалась! Эдгар почувствовал себя ребенком, пойманным на лжи.

– Ты собирался сбежать той ночью? – уточнила матушка.

– Да.

Милдред взяла Эдгара за руку и понизила голос:

– Что ж, выбирал ты с умом, ничего не скажешь. Мне нравилась Сунни. Она была разумной и трудолюбивой. Жаль, что она мертва.

– Спасибо, мама.

– Она была хорошей женщиной. – Матушка отпустила руку Эдгара, ее голос снова изменился. – Но чужой женой.

– Я знаю.

На этом разговор закончился. Матушка знала, что слов не нужно, что все остальное сделает совесть Эдгара.

Они остановились у ручья выпить холодной воды и передохнуть.

Эрман, старший из братьев, был подавлен ничуть не меньше Эдгара, но ему не хватало смекалки молчать об этом.

– Я ремесленник, а не грязный крестьянин, – процедил он, когда семья снова двинулась в путь. – Сам не знаю, зачем я иду с вами.

Матушка не терпела нытья.

– Какой у нас был выбор? – сурово спросила она. – Чем бы ты занялся, не заставь я тебя пойти с нами?

У Эрмана, конечно, не было внятного ответа, он лишь пробормотал что-то насчет того, что подождал бы в Куме, пока все наладится.

– Да ничего бы не наладилось! – в сердцах воскликнула матушка. – Знаешь, что тебя ждало бы? Рабство. Уж поверь. Когда люди умирают от голода, они становятся рабами.

Обращалась она к Эрману, но Эдгара ее слова потрясли сильнее, чем брата. Ему и в голову не приходило, что он может однажды стать рабом. Такое откровение вгоняло в ступор.