Вечер и утро

Похоже, дело к полудню, хотя сказать наверняка было трудно из-за пепла в воздухе и дыма от тлеющих углей; над развалинами витал отвратительный запах горелой человеческой плоти. Выжившие озадаченно оглядывались, будто отказываясь признавать случившееся. Люди возвращались из леса, некоторые гнали перед собой скот.

Эдгар двинулся к монастырю. Тело Сунни оттягивало руки, но он наслаждался этой болью, обретая в ней утешение. Но вот ее глаза то и дело приоткрывались, отчего он испытывал непреходящую досаду. Ему хотелось, чтобы Сунни выглядела спящей.

Никто не обращал на него внимания, всем хватало своих забот и хлопот. Он добрался до церкви и вошел внутрь.

Как выяснилось, податься сюда пришло на ум не только ему. Вдоль нефа лежали многочисленные тела, а рядом стояли или сидели на коленях живые. Приор Ульфрик шагнул навстречу Эдгару – во взоре настоятеля плескалось безумие – и строго спросил:

– Жива или мертва?

– Это Сунгифу, и она мертва, – ответил Эдгар.

– Мертвых кладут с восточной стороны, – сообщил Ульфрик, слишком озабоченный, чтобы щадить чьи-либо чувства.

– Пожалуйста, помолитесь за ее душу.

– Мы отпоем всех погибших.

– Я поднял тревогу, – возразил Эдгар. – Быть может, спас тебе жизнь. Пожалуйста, помолись за нее.

Ульфрик промолчал и удалился.

Эдгар увидел, что брат Мервинн перевязывает ногу раненому мужчине, а тот скулит от боли. Когда Мервинн наконец встал, юноша попросил его:

– Будь добр, помолись за душу Сунни, хорошо?

– Да, конечно, – отозвался Мервинн и осенил крестным знамением чело Сунни.

– Спасибо.

– Положи ее у восточной стены.

Эдгар прошел по нефу мимо алтаря. В дальнем конце церкви лежали аккуратными рядами два или три десятка тел, на которые взирали скорбящие родственники. Юноша осторожно уложил Сунни к остальным, распрямил ее ноги и скрестил руки на груди, а затем поправил ей волосы. Ему захотелось стать священником и самому помолиться о ее душе.

Он долго стоял на коленях, глядя в ее неподвижное лицо, изо всех сил пытаясь осознать, что никогда больше она не посмотрит на него с милой улыбкой.

Но постепенно верх взяли заботы о живых. Живы ли его родители? Уцелели ли братья или их увезли в рабство? Всего несколько часов назад он собирался покинуть свою семью навсегда. Однако теперь без них не обойтись, иначе он останется один на всем белом свете.

Он пробыл подле Сунни еще немного и покинул церковь; Бриндл по-прежнему тащился за ним.