Вечер и утро

– Такой корпус называется клинкерным. Но эта лодка будет плоскодонной, мы обошьем ее досками снаружи, стык в стык. Между прочим, корабелы говорят «вгладь», а не «встык».

– Да плевал я на то, как они говорят! Почему плоскодонная-то?

– В основном для того, чтобы люди и скот могли стоять, а корзины и мешки можно будет надежно складывать в кучи. Еще такая лодка не станет сильно раскачиваться, люди будут меньше бояться.

– А чего тогда все лодки так не строят?

– Потому что большинство лодок предназначено для преодоления волн и течения на большой скорости.

А на твоей переправе какие волны, сам посуди? Течение тут ровное и несильное, а расстояние в пятьдесят ярдов можно переплыть без спешки.

Дренг хмыкнул, затем указал на доски по бортам.

– Я думал, что поручни будут выше.

– Зачем? На реке нет волн, нам не нужны высокие борта.

– У лодок обычно острый нос. А ты сделал свою тупой с обоих концов.

– Все по той же причине – нам не придется быстро рассекать воду. Зато по таким концам удобнее заходить и выходить.

Я и сходни предусмотрел, чтобы крупный скот перевозить.

– А зачем такая ширина?

– Чтобы телега поместилась. – Желая поскорее добиться одобрения, Эдгар добавил: – Переправа в устье реки в Куме берет по фартингу за колесо с телеги, фартинг за тачку, полпенни за ручную тележку и целый пенни за телегу с волами.

Глаза Дренга жадно сверкнули, но он еще не закончил придираться:

– У нас здесь телег раз-два и обчелся.

– Все едут в Мьюдфорд, потому что твоя старая лодка их не переправит.

Погоди, скоро сам убедишься.

– Что-то я сомневаюсь, – проворчал Дренг. – Да и грести будет чертовски тяжело.

– Мы обойдемся без весел. – Эдгар указал на два длинных шеста: – Глубина реки не превышает шести футов, поэтому можно пользоваться шестами. Справится даже один сильный мужчина.

– На меня не рассчитывай, с моей-то спиной.

– Или две женщины вместе. Вот почему я сделал два шеста.

Некоторые местные спустились к реке и теперь с любопытством разглядывали будущий паром.

Среди них был и священник-ювелир Катберт, опытный и мастеровитый, но робкий и необщительный, совершенно запуганный настоятелем Дегбертом. Эдгар частенько заговаривал с Катбертом, но получал, как правило, односложные ответы, если только речь не заходила о ремесле.

– Ты все вытесал своим топором викинга? – спросил Катберт.

– Это все, что у меня есть, – ответил Эдгар. – Торец лезвия служит мне молотком. А само лезвие постоянно острю, чтобы оно не затупилось.