Брак по любви

По-твоему, у него есть хоть капля веры? Мечеть, топи, борода – все это показуха».

Ариф перестал ходить в мечеть. Он сдал курсовую недописанной и показал Ясмин, что напечатал над названием: «ПОДВЕРГНУТО ЦЕНЗУРЕ СПЕЦСЛУЖБ», – хотя это было очень далеко от правды. Он попросту сдался, но продолжал винить мистера Фаэрти за каждую свою плохую оценку, в том числе за отметки на итоговых экзаменах. Гораздо предпочтительнее, чем признать, что за стенами этого дома всем плевать на его скверные результаты – никому о них даже не известно.

Постепенно Ясмин расслабилась. Арифу не хватало целеустремленности, чтобы стать исламским фундаменталистом. Это просто очередное кратковременное увлечение, которых Ариф сменил немало.

– Ты сам знаешь, что ведешь себя нелепо, – сказала она. – Никто не относится к тебе как к парии. Ты только что поужинал за одним столом со своей семьей. – Она спрашивала себя, настанет ли когда-нибудь день, когда ее брат найдет свою нишу. Он в равной степени вялый и неугомонный.

– Ага. Радостный повод, – буркнул Ариф. – Счастливая семейная трапеза.

Ариф тратит столько энергии, противопоставляя себя другим людям, другим музыкальным вкусам, другим модам, другим взглядам, другим политикам, другим членам своей семьи, что слишком выматывается, чтобы разобраться, кто он такой на самом деле. Он считает ее слабой, а себя сильным, потому что он бунтует, а она нет. Но нужно быть сильной, чтобы усердно трудиться и выполнять свой долг, и из них двоих как раз Ясмин занимается любимым делом.

– Ты хочешь мне что-то рассказать или нет?

– Нет, – ответил Ариф, словно она поинтересовалась, не хочет ли он, чтобы она вырвала ему зуб.

– Ладно, – сказала Ясмин. – Тогда я пошла.

– Хорошо. Иди.

– Ухожу!

– Вот и проваливай.

– А ты заставь меня!

На это он улыбнулся.

– Что говорит Баба о том, что Сиддик проведет никах? Он пытался отвадить от мусульманства собственного сына, зато зятю быть мусульманином можно.

– Jaa taa! – отозвалась Ясмин. Без толку спорить с такой чепухой.

– Bhallage na! – Ариф снова лег, придавленный своими тяготами, будь то реальными или воображаемыми.

Между собой они всегда говорили по-английски. Ясмин почти не пользовалась бенгальским и постепенно начинала его забывать. Ей было сложно строить фразы. Ариф разговаривал по-бенгальски с матерью, когда они оставались наедине.