Брак по любви

Ариф, насколько она знала, относился к отцовскому прошлому иначе. Несколько недель назад, когда он пожаловался, что у него старый и медленный ноутбук, Баба напомнил ему, что учился писать на земле. «Опять твоя взяла», – ответил Ариф.

– Вот что я хочу тебе сказать, – произнес Шаокат.

Услышав это вступление, Ариф закатил глаза и так ссутулился, что все его тело превратилось в вопросительный знак. Ну?

– Возможно, тебе не помешало бы допустить, что так называемые предрассудки, с которыми ты сталкивался до сего времени, связаны скорее с твоим посредственным дипломом по социологии, чем с твоим именем.

– Chood, – сказал Ариф, скептически качая головой. – Chood.

По какой-то причине ему удавалось ругаться по-бенгальски в присутствии отца. По-английски он на это не отваживался.

– Возвращайся в колледж, – быстро, почти тревожно сказал Шаокат. – Возможно, тебе придется пересдать пару выпускных экзаменов, зато потом ты сможешь наконец поступить в приличный университет.

– Бухгалтер, – поморщился Ариф. – Бухгалтер или врач, так? Вот и весь выбор.

– Предпочитаешь технологии? – резонно спросил Шаокат. – Ты утверждаешь, что создаешь приложения. Почему бы не делать это как следует? Получи диплом по информатике. Уверяю, ты не будешь подвергаться преследованиям из-за своего имени.

Ариф взорвался:

– БУХГАЛТЕР! ВРАЧ! ЯЙЦЕГОЛОВЫЙ ИНДИЕЦ-АЙТИШНИК! НИЧЕГО ИЗ ЭТОГО Я НЕ ХОЧУ!

– А чего ты вообще хочешь? – Ясмин вскочила, едва не срываясь на крик. – Что с тобой не так? Разве ты не видишь, что Баба пытается помочь?

– Помочь? Это он-то? Он знает, почему у меня плохой диплом. Знает. Еще и попрекает меня.

– Ариф, это не так, – возразила Ясмин. – Ты всё выворачиваешь наизнанку.

– Хватит, Мини, – сказал Шаокат. – Не нужно горячиться.

Ясмин села и посмотрела на свои ладони.

– Когда я женился на вашей матери, мне было двадцать три, – сказал Шаокат. – На год младше тебя, Ариф. Только после этого я поступил в университет. Семь лет в Калькутте, чтобы выучиться на врача, а когда я прилетел в Лондон, то снова готовился к экзаменам. Мне было тридцать восемь, когда я получил первую настоящую работу – не временную, а постоянную. Я хочу сказать, сын мой, что впереди еще много лет.