cнарк снарк: Снег Энцелада. Книга 2

Но скоро один из присутствующих сказал, что некая Марина есть необычайная сучандра, и я понял – не сон, даже во сне я не мог употребить подобное слово.

Двое. Я понял – двое.

Открыл глаза.

Утро. Часов шесть, судя по чистому небу. «Русский Дарвин». В кресле возле окна сидел человек, на диване другой. У другого на коленях лежал черный курковый обрез. Как у Вайатта Эрпа. Их присутствие в комнате ощутимо искажало нормальное течение пространства, я чувствовал глупость и активное зло. Тот, что с обрезом – помоложе, бабуин, сразу видно, а в кресле – лет пятидесяти и опытный.

– Проснулся вроде, – сказал молодой.

– Проснулся, москвич…

– Доброе утро, джентльмены, – сказал я.

И продолжил лежать в кровати.

– Без пены, москвич, договорились? – сказал старый вурдалак.

– Разумеется, – ответил я. – От кого пожаловали?

Вайатт Эрп выразительно взвел курки. Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Почему-то представился упрямый Гандрочер Кох, терзающий электрокоптильню болгарского производства, много смешного и странного.

Но не страшно.

Надо принять хлорофилл. Я не пропускал хлорофилл три года и чувствую себя отлично – хлорофилл, он для желудка, нормализует микрофлору.

– Телик включи, – сказал предводитель.

Эрп взял пульт и принялся давить на кнопки. Телевизор сопротивлялся. Оба уставились на меня. Гандрочер Кох и брат его Хеклер.

– Давно не смотрю, – пояснил я. – Психолог не рекомендует.

Эрп стал возиться с телевизором, искал шнур, искал розетку.

– Мне надо принять хлорофилл, – сказал я.

– Что тебе принять?! – бурым голосом спросил носитель оружия.

– Хлорофилл, – повторил я.

Носитель Эрп взглянул на старого, старый уныло кивнул. Я достал бутылку с хлорофиллом, тщательно взболтал.

– Чего за байда? – спросил старый.

– Это пидерское, – тут же вставил Эрп.

– Заткнись, – посоветовал старый. – Что за зеленка?

– Хлорофилл, – сказал я.

Я принял два колпачка и спросил:

– Так от кого прислали?

Не страшно.

Такие вещи пугали в двадцать, сейчас нет.

Не страшно.

Старый мне не ответил. Эрп тем временем разобрался с телевизором и включил музыкальный канал.

– С тобой просили поговорить, – сказал старший. – Нехорошо себя ведешь, москвич, не по-людски.

Нет, все-таки повеяло молодостью. События принимают легендарный оборот.

– Я не москвич, – сказал я.