cнарк снарк: Снег Энцелада. Книга 2

В обед я обычно беру барабулю, сладкую паровую кукурузу, печеные помидоры и перец гриль, мидий в сливках, иногда лаваш с кебабом, компот с мятой и льдом; сегодня – бутерброд с поплывшим сервелатом, мягким сыром и маринованными огурцами, какой уж тут аппетит.

Сам Луценко сидел напротив меня и громко рассказывал упругой норильской воспитательнице про свою тетку, которая в позапрошлом году получила грант на закупку специализированной мебели.

Я достал телефон.

«Бездна Эридана».

Обновлялась не чаще раза в неделю, чрезвычайно успокаивала нервы, на этой неделе, впрочем, не проверял.

Путешествие по войду в реальном времени, двадцать световых лет в час, изображение на экране не менялось с самого запуска программы, звезды сквозь багровую муть просвечивались слабо, при полете с такой скоростью продолжительности жизни не хватит, ты будешь лететь тысячу жизней, но звезды так и не сдвинутся.

Все выпили еще, и застрявшая в дольмене уже громче повторила, что стихи современных детских поэтов отнюдь не плохи, на что долгорукая заметила, что это не стихи, а полуграмотное озвучание фантазий Смердякова.

Уланов это, разумеется, услышал. Нехорошо, Уланов все-таки смирный поэт, всегда готов приехать, выступить, подписать книги и провести творческий вечер в сельском клубе, я его ценю. Все за разумный прайс и никогда не нажирается, в отличие от предыдущего Шарикова, слабого по этой части.

– У меня тридцать лет стажа! – внезапно объявила долгорукая и вызывающе поднялась со стула.

Милица Сергеевна предупредительно схватила ее за локоть.

– Как надоела эта старая сука! – достаточно громко и отчетливо сказал Уланов.

Уланов не только поэт, но еще и некоторый галант. И в съездах всегда участвует со всеобщей пользой, но в этот раз получилось иначе.

– У меня тридцать лет стажа! – снова воскликнула долгорукая, рывком высвободила локоть и, продолжая движение плечом, ударила застрявшую в дольмене локтем в лицо.

Я вспомнил, что долгорукая приехала, кажется, из Копейска.

Застрявшая в дольмене опрокинулась со стула и теперь лежала на бетоне, закрывшись ладонями. Из-под них текла кровь, и, когда она отняла ладони от лица, обнаружилось, что нос смотрит заметно в сторону. Для застрявшей в дольмене выдалась не лучшая поездка.

– Месть психопатки! – громко сказал Уланов.

– Прекратить! – закричала Милица Сергеевна. – Прекратить немедленно!

Долгорукая убежала.

– Убью, – отчетливо пообещала застрявшая в дольмене.