cнарк снарк: Снег Энцелада. Книга 2

Со стороны это походило на осмысленное действие, словно Струмент был не абсолютный манекен, а тоже мастер пчак-хвон-до.

Остап лежал на полу, Струмент громоздился на нем. Над ними работал телевизор, по телевизору показывали программу про нерест лосося. Остап не шевелился, глаза закрыты.

Похоже, Висла был абсолютно уверен в своих силах, поражение от манекена в его планы не входило, и он не подстраховал тренировочный сеанс секундантами, положившись исключительно на собственные силы. И это сыграло против него – на помощь никто не спешил.

Висла оставался без сознания, глаза закрыты, язык вывалился набок. На фоне бессознательности мастера возбужденные косяки лосося штурмовали перекаты Норвегии. Я бы назвал эту серию «Струмент наносит ответный удар».

На четвертой минуте мастер открыл глаза, вернулся в сознание и стал выкарабкиваться из-под противника. Я подумал, что Остап Висла не такой уж и мудак, каким старался казаться. Или каким он хотел выглядеть в глазах своих зрителей.

Освободившись Висла молча покинул подвал. Я отложил телефон, опустил сиденье, устроился поудобнее, уснул быстро.

Звонил телефон.

Людям никогда не снятся мобильные телефоны. Если ты слышишь звук телефона, ты в исходной реальности. Я открыл глаза.

Тихо.

Дождь – мягкий, неслышный, как шепот. Я опустил стекло. Пахло грибами и синим мхом, лес был наполнен прохладой и водным паром, сосны терялись в сером сумраке.

Шестнадцать ноль восемь. Проспал пять часов в автомобильном кресле, шею ломило, ноги затекли в коленях, на капоте лежала замысловатая коряга. Вряд ли сама упала, наверное, грибник увидел спящего в машине и решил пошутить, положил на капот корягу, похожую на Конька-горбунка.

Колени не распрямлялись, я решил их расходить вокруг машины.

Дождь висел над лесом, капли терялись в хвое, разбивались в пыль; я переобулся в сапоги и вышел. Интенсивно подышал хвойной влагой, сделал несколько приседаний и увидел боровик. Это был классический боярский боровик, толстый, наглый, с шершавой замшевой шляпкой, он ехидно поглядывал изо мха, сверкая дождевыми каплями и не оставляя выбора.