Иллюзии

– Надеюсь, ты не откажешься от ветчины и сыра, – сказал он, – хлеб с ветчиной и сыром, а может, и с муравьем.

Никаких рукопожатий, никаких церемоний знакомства.

Он не выглядел слишком крепким. Волосы до плеч, чернее, чем резина на колесе, к которому он прислонился. Глаза темные, как у ястреба. Хорошо, когда такие глаза у друга, но у любого другого они заставили бы вас чувствовать себя очень неуютно. Он вполне мог бы быть мастером каратэ, собирающимся продемонстрировать свое жестокое и бесшумное искусство.

Я взял у него сандвич и стаканчик с водой из термоса.

– Все-таки – ты кто? – спросил я. – За годы, что я катаю фермеров на самолете, я ни разу не видел ни одного такого же бродяги, как я.

– Да я ни на что другое и не гожусь, – сказал он вполне беззаботно. – Немножко механик, сварщик, чуть халтурил с гусеничными тракторами. Задерживаясь на одном месте больше, чем нужно, я попадаю в переделки. Так что отремонтировал старый самолет и – бродяжничаю.

– А в каких моделях тракторов ты разбираешься? – Я с детства бредил дизельными тракторами.

– Д-8, Д-9. Да это было совсем недолго, в Огайо.

– Д-девятые! Такие большие, с дом! С двойным приводом! Это правда, что они могут спихнуть целую гору?

– Есть гораздо лучший способ двигать горы, – сказал он с улыбкой, которая длилась разве что долю секунды.

С минуту я изучал его, прислонясь к нижнему крылу его самолета. Игра света… На него трудно было смотреть вблизи. Как если бы он был окружен серебристым сиянием, создающим слабый светящийся фон.

– Что-нибудь не так? – спросил он.

– В какие такие переделки ты попадал?

– О, ничего особенного. Просто сейчас мне нравится все время менять места. Как и тебе.

Я взял свой сандвич и обошел самолет кругом. Это была машина выпуска 1928 или 1929 года, нисколько не поцарапанная. Заводы не выпускают таких новеньких самолетов и не ставят их на стоянку в поле. По меньшей мере двадцать слоев авиалака сияли как зеркало на полированных вручную деревянных деталях машины.

Под кабиной золотыми буквами старинным английским шрифтом написано: «Дон», а на регистрационной карте значилось: «Д. У. Шимода». Приборы новехонькие, как только что из упаковки, настоящие авиационные приборы образца 1928 года. Дубовая полированная приборная доска и ручка управления, регулятор смеси и опережения зажигания слева. Теперь уже нигде не встретишь опережение зажигания, даже в самых лучших реставрированных самолетах.