Элеанор Олифант в полном порядке

– Доброе утро, наш Майкл Джексон, – обратился ко мне Билли, – зачем тебе белые перчатки?

Так вот что послужило источником их веселья. Невероятно.

– Это из-за моей экземы, – произнесла я медленно и терпеливо, будто объясняя маленькому ребенку, – в среду вечером мне довелось здорово понервничать, кожа на правой руке очень воспалилась, и я надела эти хлопковые перчатки во избежание инфекции.

Смех тут же затих, повисла долгая пауза. Они молча переглянулись – как жвачные животные в поле.

Поскольку мне нечасто доводилось взаимодействовать с коллегами в столь непринужденной обстановке, я умолкла и задумалась, не воспользоваться ли мне случаем.

Бернадетта через брата была связана с объектом моей привязанности; вероятно, почерпнуть с ее помощью новые сведения о нем было делом несложным. Не думаю, что мне хотелось бы вступать с ней в длительный вербальный контакт: ее голос был громок и скрипуч, а смеялась она, как обезьяна-ревун, – но несколько минут на нее потратить все же стоило. Вращая чайник по часовой стрелке, я стала обдумывать мой гамбит.

– Билли, как тебе оставшаяся часть концерта? – произнесла я.

Мой вопрос его, похоже, удивил, поэтому ответил он не сразу.

– Все было ок, – сказал он.

Как всегда красноречиво. Да уж, это будет тяжело.

– Остальные артисты выступали так же достойно, как… – я сделала вид, что роюсь в памяти, – …Джонни Ломонд?

– По-моему, нормально, – ответил он, пожимая плечами.

Какое проницательное, точное описание. Как я и предполагала, Бернадетта тут же заговорила, не устояв перед возможностью любыми средствами привлечь к себе внимание:

– Я его знаю, этого Джонни Ломонда, – гордо сказала она, – в школе он дружил с моим братом.

– Да ты что? – спросила я, в кои-то веки с неподдельным интересом. – Что это была за школа?

Тон, каким она произнесла название учебного заведения, подразумевал, что я должна была быть о нем осведомлена. Я сделала вид, что очень впечатлена.

– Они до сих пор дружат? – спросила я, продолжая вращать чайник.

– Не особенно, – ответила она, – он был у Пола на свадьбе, но с тех пор они мало общаются. Знаешь, как это бывает: когда у человека семья и дети, он теряет связь со своими свободными друзьями. У вас как бы больше нет ничего общего…

У меня не было ни знаний, ни опыта в подобной ситуации, но я все же с понимающим видом кивнула. Тем временем в голове у меня крутилась одна и та же фраза: он свободен, он свободен, он свободен.

Я взяла чай и вернулась к своему столу.