Уроды

Мы зашли в туалет, куда набилось дохуя народу: были и наши старшаки, и парочка с других классов, и какие-то мутные новенькие, которых я не видел. Охраны у нас тогда в школе не было, поэтому любой мог зайти с улицы и пошляться по школе. Неудивительно, что многие приводили своих друзей, а те своих друзей, чтобы спокойно покурить в туалете, выпить или просто над кем-нибудь поглумиться.

– Вот скажи, Шпилевский, – вдруг спросил Глаза, сидящий на подоконнике и вертящий в руках свои ебучие четки, – ты кто по жизни?

– Не ссы! – залились шакалами те, кого я не знал.

 – Пацан должен отвечать, когда ему уважаемые люди вопрос задают.

Я пропустил момент, когда Глаза стал уважаемым человеком. Как по мне, отвратнее уебка еще поискать надо. Но я промолчал. Скажи хоть слово, и отхуярят. Это я уяснил давно и сразу, поэтому крайне редко высовывался.

– Кто ты по жизни, Шпилевский? Чмо? Фраер? Может, вор?

Весь туалет заржал в едином порыве, а Кот даже слезящиеся глаза утер. Щенков тоже посмеялся.

Он давно научился подстраиваться под обстоятельства, в отличие от нас. Но тут Шпилевский второй раз в жизни переборол свой страх. Нет, плеваться он не стал и нахуй Глаза с шайкой пришлых тоже не послал. Просто ответил, как его и спрашивали. – Ну, кто ты по жизни?

– Ч-человек, – заикаясь, ответил Шпилевский, заставив Глаза вытаращить свои глаза так сильно, что я невольно подумал, что они ебнутся на пол и на них кто-нибудь наступит.

– Человек, бля? – переспросил Глаза, и в его голосе больше не было смеха.

 – Не, Шпилевский. Человек – это звучит гордо. А ты позволил насрать себе в чемодан и обоссался, когда Кот тебя отпиздил.

– Я… ч-человек, – снова повторил Лёнька. В этот раз его черные глаза упрямо вспыхнули, заставив меня тихо вздохнуть. – Т-такой же, к-ак вы…

– Слыхали, пацаны? – заржал Кот, обращаясь к пришлым. – Типа, чмом нас называет, как он сам.

– Не, это зашквар. Уважаемых людей в обиженных записывать? – хмыкнул один из них.

У него недоставало переднего зуба, а глаза были безжизненными и холодными. – Человек ты, говоришь? Ща мы поправим это. Кот!

Так подзывают ручную собачку. Тон, каким был отдан приказ, заставил Кота передернуться, но залупаться он почему-то не стал. Вместо этого он обратил всю свою злобу на несчастного Лёньку, который стоял в центре насупившихся уродов. Подойдя к нему, Кот коротким ударом по печени отправил еврея на пол, а потом приложил ногой по животу.