Уроды

Затем, склонившись над Шпилевским, он сорвал с него бережно заштопанные синие трико и заржал, увидев лужу.

– Обоссался! А-а-а, блядь… – выдохнул он, но останавливаться не стал. Кот схватил Шпилевского за трусы и буквально поднял его в воздух, после чего несколько раз тряхнул, пока Шпилевский не вывалился из них и шлепнулся на мокрый пол.

– В натуре, еврей, – резюмировал Зяба, держа руки Шпилевского и не давая тому прикрыться. – Куцый хуишка, так-то.

То, что у Зябы был такой же хуй, никто не сказал.

– Хуй с ним. Погнали на разминку, – велел Дэн, поднимаясь со скамьи. Он брезгливо посмотрел на скукоженного Шпилевского и, отвернувшись, направился к выходу. Как и остальные. Кот, пнув еще раз лежащего, хлопнул Зябу по ладони и вразвалочку двинулся за всеми. Лишь я, наклонившись, подобрал с пола обоссанное трико и протянул его Шпилевскому. У еврея горели глаза, а лицо было смертельно бледным, однако Лёнька смог подняться, оделся и, как ни в чем ни бывало, поплелся в спортзал.

До восьмого класса Кот и Зяба просто пиздили Шпилевского, который не давал им отпор и покорно сносил все унижения.

Глаза, которого заводили чужие муки, его игнорировал, однако Лёньке и так хватало «внимания» от одноклассников. Только перед контрольными он мог вздохнуть спокойно и принести в школу отцовский калькулятор. Дэн строго-настрого запретил трогать полезных лохов перед контрольными. Даже Шпилевского, который все равно бы дал списать.

Поэтому Зяба, алчно смотрящий на калькулятор, продолжал давиться слюнями, но спиздить игрушку так и не решился.

Однако все менялось, когда контрольные заканчивались и снова начинались привычные испытания Шпилевского.

В восьмом классе Кот насрал ему в портфель. Старенький, но все еще крепкий, кожаный портфель до одиннадцатого класса подвергался унижениям, как и его хозяин. В тот день Кот пришел в школу с перегаром. В его мутных глазах плескалось не меньше литра винища, но Кукушка этого даже не заметила, что уж говорить о других учителях.

Два урока он отсидел с трудом и постоянно заваливался набок. Если бы Глаза его не поддерживал, точно бы пизданулся на пол. Но после звонка на перемену мутные глаза Кота заблестели. Он увидел прислоненный к парте портфель Шпилевского, и его ебанутую голову посетила еще одна ебанутая идея. Шепнув Зябе, чтобы тот отвлек Шпилевского, Кот подскочил к парте еврея, как огромный жирный пидор, и, схватив портфель подмышку, умчался с ним в неизвестном направлении.