Чистые

Тут же тёплым мягким обручем опустились старые руки на голову девушки, осторожно поглаживая волнистые чёрные пряди. Это был единственный человек, с которым позволяла себе Сирша расслабиться, которому могла довериться. С Ладой дружила покойная бабушка Мирана, потому с детства девушка была знакома со старушкой, и между ними установились дружеские отношения. Лада заменила Сирше всех поочерёдно ушедших родных, став всем.

– Слушай, золотко, слушай милая. Был король, всем королям король! После жестокого смутного времечка взял он правление в свои руки, и возрадовался народ наш!

– Да как же так, баб Лада, Звонарь совсем не такой же! Вот сколько раз уже ты рассказываешь, какой он хороший был правитель.

Так почему же не остался он таким?.. – Сирша потянулась вверх подбородком, косясь на старушку и хмурясь.

– А ты слушай, слушай милая. Не всегда был он таков, каким ты его видишь сейчас. Когда-то светлы были его очи, и думы его были о счастье нашем. Много хорошего сделал он в те годы, да пошло всё прахом, когда пришла к нему запятнанная болезнями старость.

Не хотел наш король умирать и делиться плодами своей работы с другими. Кинул клич по всем целителям – никто не мог помочь ему, никто не мог подсказать, как продлить жизнь. Король наш омрачился и заперся в башне.

Никто не мог сказать, как долго он был там, только народ стал уже и забывать, что над ними кто-то стоит. Многие опустились, чувствуя свободу и вседозволенность. Только стал народ чёрными метками покрываться от своих грязных поступков.

За каждый грех стало тело мараться пятнами, смердящими и чёрными, чернее болотной жижи. Только детки малые, не знаючи зла намеренного, оставались чистыми и светлыми.

Сыпаться над королевством стал чёрный снег – запыхали сажей трубы выросших, неизвестно когда, высоких башен. Не удивляло только почему-то это народ. Уж настолько сами были люди черны, что не видели за сыпавшимся пеплом этих чёрных исполинов, и те оставались смущать одно лишь небо да крохотные остатки незапятнанных своими несуразными вытянутыми фигурами и чёрным зловонием.

И как задышали смогом трубы, вышел к народу Звонарь. Но не узнали его поначалу: высокий статный молодой человек явился к ним, каким был король в молодости. Только глаза были его черны, словно два бездонных омута. Даже у вдовьих птиц взгляд милее, чем его прожигающий своей пустотой.

Объявил он тогда, что всех врачевателей и целителей требует вновь явиться к себе. Только тогда никто из пришедших так и не вернулся.