Сказка сказок, или Забава для малых ребят

И только ты, зная, как все было, можешь королю истину открыть и не позволить, чтобы за то, что я тесаком махал, другому кружку да подушку дали[111 - В оригинале стоит выражение из военного жаргона, означающее пожизненное обеспечение солдата-инвалида.]. Это и будет должная признательность от твоей прекрасной королевской милости, заслуженный дар для той мужественной – наподобие Скандербеговой[112 - См. примеч. 40.] – руки, что пишет тебе это послание. Засим остаюсь, целуя твои нежные королевские ручки.

Писано в харчевне „У ночного горшка“, такого-то числа, сегодня, в день воскресный».

Дописав письмо и запечатав его хлебным мякишем, дал его Чьенцо собачке в зубы и говорит:

– Одна нога здесь, другая там, беги живей, неси письмо королевне, да гляди не давай в руки никому, только золотку моему.

Собачка будто на крыльях полетела к королевскому дворцу, взбежала по ступенькам, а король в то время жениху почести оказывал. И, увидев письмо у собачки в зубах, велел слугам его выхватить, но собачка никому не далась, а прыгнула к Менекелле на колени и положила ей послание прямо в руки.

Менекелла, поднявшись с места, поклонилась королю и подала ему прочесть. И он, прочитавши, велел придворным за собачкой проследить, куда она побежит, и хозяина ее пред свои очи представить. Тогда пошли за нею следом двое придворных и, придя в харчевню, увидали там Чьенцо, возвестили ему королевскую волю и немедленно привели во дворец. Предстал он королевскому величеству, и тот начал его расспрашивать, как это он мог убить дракона, если головы принес вон тот человек, что сидит рядом в короне.

На что Чьенцо ему отвечает:

– Этому мужику надо б не корону на башку, а бумажный колпак с твоим королевским приговором – за то, что не устыдился тебе вместо фонаря ночного светлячка принести. А чтобы доказать, что подлинно я то дело сотворил и не про коровью бороду тут тебе сказки рассказываю, пусть принесут сюда головы дракона; только без меня ни одна свидетельства не даст, ибо все они без языков. А чтобы вы убедились, пусть положат их сейчас перед этим троном.

Закончив эту речь, он вынул и показал всем драконовы языки. И мужик будто окаменел, не зная, куда деваться, ибо Менекелла тут же прибавила:

– Да, так оно и было! Ах, псина дворовая, задешево же ты получить меня хотел!

Король, услышав, снял корону с макушки этого борова и возложил ее на Чьенцо; а того велел послать на галеры, но Чьенцо испросил ему помилование, платя своим благородством за его наглость.