Оскар и Розовая Дама и другие истории (сборник)

– Ах вот как?

– За кого вы меня принимаете? Мне – который час? – мне уже двадцать, я строю свою жизнь так, как я это понимаю.

– Ну конечно.

– И потом, представляете, то, что прежде, в юности, мне казалось отвратительным – поцелуи и прочие нежности, – так вот, в конце концов я вошел во вкус. Правда смешно, как все меняется?

– Оскар, я просто восхищаюсь тобой. Ты здорово продвинулся.

– Мы не стали проделывать лишь одну штуку – целоваться, касаясь языками. Пегги Блю боялась, что от этого бывают дети.

– Думаю, она права.

– Вот как? Что, если поцеловался в губы, то можно заиметь детей? Тогда у нас с Китаянкой будут дети.

– Успокойся, Оскар, это все же маловероятно. Почти невероятно.

Похоже, Бабушка Роза была уверена в своих словах, и это меня немножко успокоило, потому как – я говорю об этом тебе, и только тебе, Бог, – наши с Пегги языки раз, ну, два, ну ладно, больше, соприкоснулись.

Я чуток поспал. Мы с Бабушкой Розой вместе пообедали, и я почувствовал себя лучше.

– С ума сойти, какой я был усталый нынче утром.

– Это нормально, в двадцать – двадцать пять лет гуляют по ночам, устраивают вечеринки, ведут разгульную жизнь и при этом совсем не берегут силы. За это приходится платить. Слушай, пойдем повидаем Бога.

– А и правда, у вас есть его адрес?

– Думаю, мы найдем его в часовне.

Бабушка Роза одела меня как на Северный полюс, обхватила за плечи и проводила в часовню, стоящую в глубине больничного парка, за замерзшими лужайками, но чего это я пытаюсь объяснить тебе, где она расположена, ведь это твои места.

При виде твоей статуи я остолбенел, я наконец увидел, в каком ты состоянии, почти совсем голый, тощий, на этом кресте, повсюду раны, на лбу кровь от шипов, голова бессильно поникла. Это заставило меня задуматься о себе. Во мне поднялся протест. Если бы я был Богом, как ты, то не позволил бы проделать с собой такое.

– Бабушка Роза, если серьезно: вы занимались борьбой, вы были великой чемпионкой, не можете же вы верить в это!

– Почему, Оскар? Ты что, доверял бы Богу больше, если бы увидел культуриста со свиной отбивной, с рельефными мускулами, лоснящейся кожей, с короткой стрижкой и в кокетливых плавках?

– Ну…

– Поразмысли, Оскар.

– Конечно страдающий. Но если бы я был он, если бы я был Богом, если бы у меня были такие возможности, как у него, то постарался бы избежать страданий.