А также их родители

Не имея сил на выражение эмоций, выдергиваю младенца из теплой норки и экипирую его в полете шмеля, одним движением умыв его ошеломленное лицо ледяной водой, а другим движением укладывая на его кипящей возмущением голове прическу «Однажды в Америке».

– Мамико[1 - Мамико – папочка (груз.).] же сказал, что я школу не иду! – выпучив муравьиные гляделки, пробует вернуть утраченные позиции саботажник.

– С твоим мамико я разберусь.

Дети поняли, что папе кранты.

Единственное, о чем я попросила кормильца, – чтобы он больше не смел просыпаться так рано.

Сандро сидит, подставив нос плывущему над чаем пару.

– Намазать тебе блинчик? – Вот каким тембром голоса пользоваться? Если мягким, то он засыпает заново, приходится скрежетать пенопластом по стеклу.

За завтраком дети сидят рядком и косеют от того, что не отрывают глаз от телевизора. Мультики – еще один неизбежный компромисс, буфер между заоконной тьмой и полусонными птенчиками.

Вилки проносятся мимо рта, и еда практически вся оказывается на полу.

– Доедайте, и марш отсюда, – пока что мягко одергивает мать, эффект равен нулю.

Время истекло, пора действовать. Если не сделать карателя, они так и просидят весь день, не шевелясь. Вырубаю телевизор и изымаю дистанционный пульт.

Дети сидят молча, выпучив глаза, – на удивление симметричные дети.

Выхожу из кухни вон, не теряя достоинства.

– Ну почему наша мама, как бандит! – догоняет меня в спину возмущенный Мишкин вопль.

Дети отправлены, можно выдыхать, сделать маникюр, проверить почту, или – даже отправиться обратно под теплое одеяло! Но мои дети бредут в холоде, мраке и тумане в ненавистную школу – как же я могу позволить себе валяться под одеялом?! Поэтому варю кофе и готовлюсь писать очередной рецепт: так получилось, что еда оказалась моим основным делом жизни.

Еда

Испекла яблочный пирог, который дети не едят: они признают только голый бисквит, без ничего.

Миша подходит, наблюдает за нарезанием и светски спрашивает:

– Что это?

– Какая тебе разница, ты это все равно есть не будешь.

Сын поднимает глаза и холодно парирует:

– А что, просто спросить тоже нельзя?

Есть дети, которые не едят ничего. Это противоречит природе, все педагоги и педиатры строчат в своих поучительных книжках: ребенок – живое существо, млекопитающее и теплокровное, тратит энергию, и ее надо восполнять.