А также их родители

В конце концов, Мишка приобрел благодаря им неплохое знание русского языка, а Сандро – английского. Высокое кино поняло, что вполне может с ними ужиться, постепенно вышло из подполья и вернулось. Но я, стыдно признаться, продолжаю смотреть с Мишкой любимые серии Спанч Боба.

День стрижки

– Пора стричься. – Раз в месяц я, собравшись с духом, ставлю Сандро перед фактом. По его реакции несведущий человек может подумать, что на самом деле ему намерены сделать пластическую операцию на все лицо.

– Нет, – молниеносно отвечает он прежде, чем я закрою рот.

Каким чудесным, удобным ребенком Сандро был еще пару лет назад! Я просто брала его за руку и вела в салон, он молча садился в кресло и так же молча вставал, и даже иногда клевал носом под уютным покрывалом. Мастер ловко щелкал ножницами, машинка жужжала под ухом, прическа заранее известна – отчего бы и не подремать?

Самая распространенная мальчиковая стрижка в наших краях имеет интересное название «нанэт»: затылок и виски выстригаются машинкой почти под ноль, сверху оставляется шапочка.

Если волосы прямые – получается Емельян Пугачев, если кудрявые – бурсак Хома Брут. Сандро ходил с этим нанэтом без претензий, начиная с детского садика, но вдруг заделался рокером, и у меня прибавилось седых волос.

Во-первых, штаны отныне могут быть только джинсы шириной с карандаш, и скажите спасибо, если не рваные. Во-вторых, из обуви допускаются только кеды. В-третьих, волосы – исключительно длинные.

В рамках этого кодекса жить совсем несложно – ребенок обходится нам буквально в копейки.

– В мое время мальчиков стригли под ноль, – осуждающе говорит в пространство дедушка, переключая каналы.

И как мне прикажете себя вести? Как всегда, отражаю атаки с двух сторон: по мнению старшего поколения, я детей распустила донельзя, по мнению детей – нарушаю их права и лезу в личное пространство.

У меня было хорошее детство, но тогда никто ни сном ни духом не подозревал, что у детей есть права. Например, я уже в четвертом классе точно знала, что пианиста из меня не получится, но все равно пришлось ходить в музыкальную школу все семь лет и получить набитый «тройками» аттестат, который мне не понадобился ни разу в жизни.

А что говорить про внешний вид! За отрезанную челку меня чуть не четвертовали, не пускали ходить с классом в кино и не разрешали носить джинсы. Я молча давала клятвы, что буду самой доброй матерью, никогда не скажу на просьбы детей «нет» и вообще устрою детям совершенно райскую жизнь.