Свобода

Чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее Патти ощущала, что, хотя она не была милой девочкой – или, возможно, как раз из-за этого – и хотя ее одолевало мрачное стремление во всем быть первой и у нее были вредные привычки, – на самом деле она была интересным человеком. И Уолтер, яростно настаивая на ее интересности, в свою очередь становился все более и более интересен ей.

– Если ты такой феминист, то как ты можешь дружить с Ричардом? – спросила Патти. – Он же вроде нас не особо уважает, нет?

Лицо Уолтера затуманилось.

– Если бы у меня была сестра, я бы никогда их не познакомил.

– Почему? Потому что он бы с ней дурно обошелся? Он так ужасен с женщинами?

– Он не нарочно. Он любит женщин. Просто они довольно быстро ему надоедают.

– Потому что мы взаимозаменяемы? Потому что мы всего лишь вещи?

– Дело не в политике, – сказал Уолтер. – Он за равные права. Это скорее вредная привычка. Его отец страшно пил, а Ричард не пьет совсем. Но с девушками он поступает как с пустыми бутылками после пьянки – выбрасывает их, и все тут.

– Звучит ужасно.

– Да, это мне в нем не нравится.

– Но ты продолжаешь с ним дружить, хотя ты и феминист.

– Друзей не бросают из-за их несовершенств.

– Да, но надо же попытаться помочь им стать лучше. Объяснить, в чем они не правы.

– Ты так делала с Элизой?

– Ладно, победил.

В следующий раз Уолтер наконец пригласил ее на настоящее свидание, с кино и ужином. Это был бесплатный киносеанс, где показывали (как это было похоже на Уолтера!) черно-белый греческий фильм под названием “Афинский дьявол”.

Пока они сидели в кинозале отделения искусств, ожидая начала сеанса, Патти описала свои планы на лето: пожить с Кэти Шмидт в загородном доме ее родителей, продолжать лечение и подготовиться к возвращению в следующем сезоне. Внезапно Уолтер спросил, не хочет ли она вместо этого пожить в комнате Ричарда – тот уезжает в Нью-Йорк.

– Ричард уезжает?

– Да. Вся музыка происходит в Нью-Йорке.

Они с Эррерой хотят восстановить группу и попытать удачи там. А у меня еще три месяца оплачено.

– Ого! – Патти осторожно выстроила выражение лица. – И я буду жить в его комнате.

– Ну, это уже будет не его комната. Она будет твоей, – сказал Уолтер. – Оттуда недалеко до спортзала. Гораздо ближе, чем от Эдины.

– И ты предлагаешь мне жить с тобой.

Уолтер покраснел и опустил взгляд.

– Ну, у тебя же будет отдельная комната.