Свобода

Было облегчением узнать, что он не заблуждается насчет Ричарда, но она понимала, что исчерпала способы убедить его. Она просто лежала на кровати, слушая дождь, стучащий по крыше, понимая, что этой сцены не было бы, не сядь она в машину с Ричардом, понимая, что заслужила наказание. И все же трудно было не воображать, как все могло бы быть. Все это было предвестьем ночных сцен последующих лет: прекрасная ярость Уолтера тратилась впустую, пока она плакала, он наказывал ее и просил за это прощения, говоря, что они оба устали и уже поздно – в самом деле было так поздно, что скорее рано.

– Я пойду в душ, – сказала она наконец.

Он сидел на другой кровати, спрятав лицо в ладонях.

– Прости, – сказал он. – Дело не в тебе.

– Знаешь что? Мне не то чтобы очень нравится все время это слышать.

– Извини. Веришь ли, я не имел в виду ничего плохого.

– “Извини” тоже нет в этом списке.

Не убирая рук от лица, он спросил, помочь ли ей с ванной.

– Я справлюсь, – сказала она, хотя купаться с зафиксированным и забинтованным коленом, которое не следовало мочить, было непросто.

Когда она через полчаса вышла из ванной в пижаме, то обнаружила, что Уолтер за это время, казалось, не шевельнул ни единым мускулом. Она стояла перед ним, глядя на его светлые кудри и узкие плечи.

– Слушай, Уолтер, – сказала она. – Я могу уехать утром, если хочешь. Но сейчас мне надо поспать. Тебе тоже пора спать.

Он кивнул.

– Мне жаль, что я поехала с Ричардом в Чикаго. Это была моя идея, не его. Вини меня, а не его.

Но сейчас ты заставляешь меня чувствовать себя довольно дерьмово.

Он кивнул и встал.

– Поцелуешь меня на ночь? – спросила она.

Он поцеловал ее, и это оказалось настолько лучше ссор, что вскоре они забрались под одеяло и выключили свет. За занавесками меркнул дневной свет – на севере в мае солнце встает рано.

– Я почти ничего не знаю о сексе, – признался Уолтер.

– Ничего страшного, – сказала она. – Это несложно.

Так начались лучшие годы ее жизни. Для Уолтера это было особенно счастливое время.

Он заполучил девушку, которую хотел, девушку, которая могла быть с Ричардом, но выбрала его, а три дня спустя его вечная борьба с отцом закончилась смертью последнего. (Умереть – это наивысшая форма поражения, которую может испытать отец.)

В то утро Патти была в больнице вместе с Уолтером и Дороти, и ее настолько тронули их слезы, что она немного поплакала сама, и, пока они в молчании ехали обратно в мотель, она чувствовала себя практически замужем.