Вечный зов

Ну и пусть…»

Целый год она, пришибленная, жила тихо и скрытно, как мышь, проедая отцовскую одежду, а затем поступила на работу в пошивочную мастерскую, научилась кроить и шить женские платья. Она скопила денег и купила себе старенькую машину «зингер». Но частных заказов никогда не брала, остерегалась, шила только на себя да иногда, по старой дружбе, соглашалась сшить платье-другое для Веры Инютиной. И, в общем, жизнью своей была теперь довольна.

Сегодня Манька до обеда возилась по домашности, иногда садилась у открытого окна, вспоминала равнодушно о вчерашней встрече с Гвоздевым.

– Ну, замуж не вышла еще? – сверкнул он на нее радужным глазом. Он недавно вернулся с действительной, стал, кажется, еще стройнее и красивее, работал шофером на нефтебазе.

– Тебя все дожидаюсь, – сказала она и прошла мимо.

Маньке захотелось искупаться. Она замкнула избу, пошла на Громотуху.

Проходя мимо дома Кашкарихи, увидела Макара. Он, в тщательно отглаженных брюках навыпуск, в ярко начищенных хромовых сапогах, в белой рубашке, с гитарой в руках, выходил из калитки.

– Ой! – воскликнула Манька и попятилась.

Макар колупнул ее черным глазом, присвистнул:

– Фью-ю! Выросла ты… Да не пяться, я смирный! Ну а ты меня помнишь?

– Вы Макар Кафтанов.

– Верно, – усмехнулся он.

Девушка стояла, не зная, что ей делать, что говорить.

– А вы… откуда?

Сказала – и смутилась. Откуда? Ясно откуда!

– Из санатория, деточка, – усмехнулся Макар. – Отец тебе привет передавал.

– Он живой?… Ой, что это я! Вы его давно видели?

– Живой-здоровый, – все усмехаясь, ответил Макар.

Макар все глядел и глядел на Маньку, на ее полные, голые до локтей руки, на ее большие и тяжелые, как арбузы, груди. Она смутилась еще больше, чувствуя, как жаром цветет лицо.

– Расскажите, как он… – пролепетала она.

– Некогда, голуба. Потом как-нибудь.

И пошел вдоль улицы, свернул в переулок. Манька постояла и тихонько зашагала к Громотухе.

Стесняясь своей полноты, она купалась всегда в одиночестве, где-нибудь подальше за селом.

Возле села на берегу опять увидела Макара. Несколько парней и девушек, окружив Кафтанова, молча слушали, как он бренчит на гитаре. Тут же был и Гвоздев.

– Классные песни… За душу берут, – говорил он Кафтанову.