Мальчик в полосатой пижаме

 – Что на тебя нашло? Ты рехнулся?

Бруно не остановился и не обернулся, пока не добрался до окна, которое – о счастье! – оказалось достаточно низким, чтобы он смог выглянуть на улицу. А выглянув, увидел машину, на которой они приехали, а кроме нее еще три-четыре автомобиля, принадлежавших военным, работавшим под началом отца. Несколько военных торчали во дворе, они курили, пересмеивались и время от времени с тревогой поглядывали на дом. Выезд со двора почти сразу превращался в дорогу, огибавшую лес, – вот куда бы хорошо отправиться в исследовательскую экспедицию, отметил про себя Бруно.

– Будь любезен, объясни наконец, в чем дело? – строго потребовала Гретель.

– Там лес, – сообщил Бруно.

– Бруно! – рявкнула Гретель и столь решительно направилась к брату, что Бруно, отскочив от окна, прижался спиной к стене.

– Что? – спросил он, притворяясь, будто не понимает, о чем идет речь.

– Местные дети, – напомнила Гретель. – Ты сказал, что они не слишком дружелюбны.

– Ну, они такими кажутся. – Бруно не хотелось до личного знакомства со здешними ребятами судить их по внешнему виду; мама не раз предостерегала его от этого.

– Откуда здесь дети? – допытывалась Гретель. – Где они?

Бруно улыбнулся и двинулся к двери, делая знак Гретель следовать за ним. Сестра испустила глубокий вздох, но приглашение приняла. На миг она задержалась у кровати, чтобы положить на нее куклу, но передумала. В комнату брата она вошла, прижимая куклу к груди, но тут ее едва не сбила с ног Мария – горничная выбежала из комнаты, держа в руке нечто, сильно смахивавшее на дохлую мышь.

– Вон там. – Бурно уже стоял у окна. Он даже не позаботился проверить, рядом ли Гретель, настолько был поглощен разглядыванием детей. На какое-то время он напрочь позабыл о сестре.

Гретель вовсе не спешила к окну, хотя ей ужасно хотелось убедиться в правоте брата либо уличить его во лжи. Но что-то в его голосе и в том, как он смотрел в окно, встревожило ее.

Бруно еще ни разу не удалось обмануть сестру, и она была почти уверена, что и сейчас он не водит ее за нос, но, глядя на Бруно, она вдруг почувствовала, что сама не знает, хочет ли на самом деле увидеть этих детей. Нервно сглотнув, она помолилась про себя: пусть Господь вернет их в Берлин сразу же, как только обозримое будущее превратится в обычное настоящее, а не через месяц, как считает Бруно.

– Ну что же ты? – Бруно обернулся.