Дневник доктора Финлея

Потом Чарли стал во дворе играть с заклепками: накалял их докрасна и бросал вверх, дабы они падали на головы окружающих, – не забывая время от времени швырять их в кого-нибудь из своих приятелей: когда у тех загорался, допустим, карман – как же это было смешно!

Разумеется, это было много лет назад. Теперь Чарли сам был клепальщиком, признанным лидером шайки, слонявшейся по набережной, владельцем уипета, суки по имени Нелли, правильным парнем, которого все свои звали Ча, более жестким, чем заклепки, которые он всаживал в железные корпуса кораблей.

И сейчас, закипая под пристальным взглядом Финлея, Ча набычился, наклонив голову:

– Смотри на меня! Давай смотри на меня! Ты слышал, что я сказал? Я попросил тебя приготовить пузырек с лекарством для моей матери.

– Он готов, – жестко ответил Финлей и мотнул головой через плечо в сторону полки. – Но сейчас ты его не получишь. Это против наших правил. Заходи, когда положено.

– В самом деле? – тяжело задышав, спросил Ча.

– Да! – вспыхнул Финлей. – В самом деле. А когда придешь в следующий раз, постарайся чуток поправить свои манеры. Например, попробуй снять кепку…

– Ни хрена себе! – нагло рассмеялся Ча. – А если, допустим, не сниму?

Финлей медленно поднялся. Он весь пылал.

Не торопясь, он приблизился к Ча.

– В таком случае нам придется тебя этому научить! – ответил он срывающимся от гнева голосом.

– А ну-ка заткнись! – без обиняков выдал Ча. Он перестал смеяться и на своем вырубленном топором лице изобразил воинственную усмешку.

– Да! – крикнул Финлей и, сжав кулаки, бросился на Ча.

Далее, по всем этическим правилам беллетристики, должна была иметь место грандиозная драка – великолепная схватка, в которой Финлей – герой – в конце концов нокаутирует Ча – злодея, – загнав в угол ринга.

На деле же получилось совсем иначе. Последовал лишь один удар – один-единственный несчастный удар.

После чего, спустя две минуты, Финлей очнулся на полу, в сидячем положении, спиной к стене.

В это же время Ча, с лекарством для матери в кармане и с еще более лихо надвинутой на рыжий затылок кепкой, весело насвистывая, шагал посередине Черч-стрит.

Финлей долго сидел на полу, потом, чувствуя звон в голове и слабость, поднялся. Внутри у него были тьма и горечь, как от желчи.