Три любви

В ответ на вопрос Эдварда она призналась, что не заметила в сыне склонности к священству. Ей хотелось бы сделать из него врача.

– Врачи тоже приносят пользу, – благожелательно откликнулся Эдвард. – Они врачеватели тела, а мы врачеватели души.

В этот момент Анна, которая молчаливо следила за разговором, беспокойно заерзала. В ответ на вопрошающий взгляд Эдварда она улыбнулась.

– Чувствую сонливость, – сказала она, – вот и все.

Он в последний раз затянулся турецкой сигаретой, изящно раздувая ноздри, потом предложил:

– Не прогуляться ли нам по саду? Это тебя освежит.

– Идите вдвоем, – пробормотала Анна, откидываясь назад и закрывая глаза. – Хочу спать. Останусь здесь и подремлю.

– Ладно! – воскликнул Эдвард и опять нахмурился.

Поднявшись с горделивым видом, он помог Люси встать, взял с каминной доски свою шляпу, а с вешалки за дверью снял короткий темный плащ. Это был старый плащ, привезенный из Испании, и Эдвард накинул его на плечи величественным жестом кардинала.

Люси показалось, что в этом плаще Мур окутан ореолом романтики, и это ему чрезвычайно шло. Теперь она начала смутно понимать, отчего мисс О’Риган так обожает Эдварда.

Они вышли из дома через французское окно столовой и принялись медленно прогуливаться по круговой дорожке сада.

Все еще чувствуя себя уязвленным, отец Мур с минуту молчал, потом вдруг воскликнул:

– Что ты думаешь о ней – об Анне?

– Не могу пока понять, – улыбнулась Люси. – Пожалуй, она мне нравится, но она такая… такая загадочная, да?

– Загадочная! – выпалил он.

Он открыл рот, словно собираясь заговорить, но затем стиснул губы. Она ждала его реплики, но реплика не прозвучала. Повисло молчание. Эдвард, пытаясь справиться с волнением, обошел ровно двадцать раз вокруг простертых рук раскрашенной садовой статуи и остановился.

– Это мой моцион, – пояснил он Люси. – Двадцать кругов помогают растрясти печень.

Он, как всегда, предложил показать ей церковь, построенную Пьюджином, и, когда они вошли туда, тихим голосом стал рассказывать о линиях готических арок, конструкции запрестольной перегородки и резных деревянных ангелах кафедры.

Пьюджин создал эту церковь до того, как Господь создал Эдварда, но трудно было избавиться от мысли, что сам Эдвард спроектировал церковь, построил ее собственными руками и теперь владел ей как собственной.

– Да, церковь удивительно красива! – воскликнул он, наконец задержав взгляд на серьезном лице Люси.