Шняга

– Гулять надо на свои! – всякий раз, уходя, бодро говорил он.

* * *

Егоров широко зевнул и поёжился, под берегом ещё было прохладно. Солнце медленно выбралось из-за бугра, растопило остатки тумана над рекой, подсветило обрыв, жёлтую полоску песка, два поплавка и лежащую в камышах пузатую пластиковую бутылку. В пакете, пристроенном к дубовому корню, уже шлёпали хвостами четыре леща и пара плотвичек.

По ступенчатой тропке под гору спускался Юрочка.

– Ну как оно? – приблизившись, спросил он.

– Да чего-то не очень, – снова зевнув, ответил Егоров.

– Кто?

– Рыба, кто ж ещё…

Юрочка взгромоздился на пень и достал из кармана кителя горсть семечек.

Стало понемногу припекать. Над кочкой, густо поросшей молодым розовым клевером, прерывисто жужжала пчела, тихо шелестели в траве кузнечики; нарезая лихие круги над водой, щебетали ласточки, а на другом берегу, в заброшенном поповском саду заливался свистом и щёлканьем не угомонившийся с ночи соловей.

Егоров заслушался, впал в приятную задумчивость и чуть было не задремал.

Громкий механический стрёкот заставил его вздрогнуть. Егоров от неожиданности пригнулся и втянул голову в плечи, спину и руки будто прихватило морозом. Непонятной природы звук – настойчивый, с гулким металлическим эхом – постепенно усилился и внезапно смолк.

Стало тихо. Кузнечики затаились, исчезли куда-то ласточки и соловей будто умер. Егоров сглотнул, зажал ладонью правое ухо, потом левое. Тряхнул головой. Обернулся.

Юра, не донеся до рта щепоть с семечкой, сидел неподвижно и смотрел на воду. Переведя взгляд на Егорова, он смахнул приставшую к губе шелуху и, как ни в чём ни бывало, сказал:

– Клюёт у тебя.

Егоров спешно схватился за удочку, привстал, потянул, и, сверкая, забилась о воду крупная белобрюхая рыба.

Юрик развеселился и заёрзал, качая маленькими ногами.

– Вот оно так! Это потомучто!

Пока Егоров возился с рыбой и всё ещё дрожащими руками насаживал нового червя, Юрочка слез с пня и заковылял по тропке наверх.

– Лещей-то не возьмёшь? – крикнул Егоров ему вслед. – Возьми, Машка пожарит!

Юра, не оборачиваясь, помотал головой.

– Гулять надо на свои!

Егоров снова закинул удочку.

Странный механический звук сильно встревожил его, ничего подобного Егоров раньше никогда не слыхал. «Недоспал, что ли…» – успокаивал он себя. Однако у берега по-прежнему было необычно тихо, словно всё живое умолкло в недоумении. Бесшумно бегали водомерки.