Его последние дни

С другой стороны, он и не сказал, что отпустит меня домой. Сказал, нет смысла продолжать разговор. Если я соберусь уйти – позовет санитаров. Вынужден.

Я посмотрел на Станиславского. Тот показал мне жест «ОК». Я победил.

– Ну, я же за этим и пришел. Лечиться.

– Хорошо. Сейчас распечатаю пару бумажек, почитайте внимательно. – Он взялся за мышку и стал неторопливо клацать, глядя в монитор.

Его лицо сделалось сосредоточенным. Прищурился, лоб наморщил. Я подумал, что доктор явно не привык работать за компьютером.

– Что за бумажки?

– Согласие на лечение и вся сопутствующая информация.

Какое-то время он клацал, потом зажужжал принтер. Психиатр вынул еще теплый лист бумаги и протянул мне. Я стал читать, делая вид, что не знаком с текстом. Стандартный бланк. Информированное добровольное согласие… и все такое. Я, конечно, нашел его в интернете и изучил заранее.

– А чем вы занимаетесь? – вдруг поинтересовался врач, пристально глядя в монитор.

«Анкету, наверное, какую-то заполняет», – подумал я.

– Писатель.

– Интересно. – Он отвлекся от компьютера и посмотрел на меня. – И как сейчас обстоят дела в русской литературе?

Я широко развел руками и окинул себя взглядом:

– Это вы мне скажите. Литература у вас на приеме.

Доктор сдержанно усмехнулся.

– Литература в надежных руках, – заверил он меня, все еще улыбаясь.

– Психиатра, – добавил я одно важное слово к его реплике.

– Это лучше, чем гробовщика, например.

Я успел немножко скривить уголки губ, будто эта черная шутка меня как-то задела. Страшные люди эти психиатры. Нельзя расслабляться ни на секунду.

– Вам нужно предупредить кого-нибудь? В отделении мобильный телефон придется сдать.

– Нет, я уже предупредил всех, – возвращая бумагу с подписью, ответил я.

Теперь уже нет смысла что-то изображать, своего я добился.

– Хм… Похвальная какая… – Он задумался.

– Предусмотрительность, – подсказал я.

– Да. Хорошее слово, предусмотрительность. Давайте я вас провожу в отделение.

Он встал из-за стола и указал рукой на дверь. Почему-то получилось очень по-доброму, если не сказать по-родному, – наверное, репетировал это движение. Я тоже встал, взял свою сумку, кивнул Станиславскому в знак благодарности и вышел из кабинета. Психиатр с картонной папкой под мышкой вышел за мной и снова указал направление.