Хранительница тайн

И я бы посоветовал вам сравнить его приметы с приметами того приятеля, о котором писали в газетах.

– Не сомневайтесь, мистер Николсон, мы ничего не упустим, но сейчас у нас есть только труп в саду и показания вашей жены.

– Этот человек напал на нее! – вспыхнул отец. – Ей пришлось защищаться!

– Вы видели собственными глазами, мистер Николсон?

Уловив в тоне полицейского нотку недоверия, Лорел испуганно отпрянула от двери. Они не знают, что она здесь. И никогда не узнают. Она тихонько поднимется в спальню, стараясь, чтобы половицы под ногами не скрипели, и забьется под одеяло.

Она тут ни при чем, пусть взрослые сами разбираются со своими загадочными взрослыми делами…

– Я спрашиваю, вы там были, мистер Николсон? Видели, что произошло?

…но ее неудержимо влекло в гостиную, из сумрачного коридора в комнату, залитую солнечным светом. Эта странная мизансцена, непривычно серьезный голос отца, его напряженная поза. Лорел нравилось, всегда нравилось быть в центре событий, не рассуждая, бросаться на помощь, ее вечно мучил страх проспать в жизни что-то очень важное.

Она была напугана, нуждалась в поддержке. Как бы то ни было, Лорел вышла из кулис прямо на авансцену.

– Я там была, – промолвила она. – Я все видела.

Отец удивленно воззрился на дочь, перевел взгляд на жену, потом снова на дочь.

– Лорел, – сказал он хрипло, почти прошипел, – не выдумывай.

Все глаза смотрели на нее. Следующая реплика решит дело, подумала Лорел, избегая папиного взгляда. Набрав воздуха в легкие, она выпалила:

– Этот человек выскочил из-за угла.

Он хотел схватить малыша.

Хотел ли? Лорел была уверена, что хотел.

– Лорел… – нахмурился отец.

Тогда она заговорила, решительно и твердо. (Она не ребенок, которого можно отослать в постель. У нее своя роль в этой пьесе. И не последняя.) Огни рампы сияли, и Лорел бесстрашно встретила взгляд лысого.

– Завязалась борьба. Я все видела. Тот человек напал на мою маму, а потом… потом он упал.

Целую минуту никто не произносил ни слова.

Лорел смотрела на мать, которая больше не водила губами по затылку спящего младенца, а смотрела куда-то поверх плеча дочери. А ведь к чаю никто так и не притронулся, спустя годы вспомнила Лорел. Полные чашки стояли на столе, одна – на подоконнике. Тикали часы.

Наконец лысый встал с дивана и кашлянул.

– Вы ведь Лорел?

– Да, сэр.

Отец выдохнул, словно из воздушного шара выпустили воздух.

– Моя дочь, – произнес он, уже не сопротивляясь. – Старшая.