Хрупкое равновесие

 – Надо ехать на поезде целый день – только утром доберешься.

– Доберемся, обязательно доберемся, – уверенно произнес Ишвар. – Нет ничего лучше родного дома.

– А я родом с севера, – сказал Манек. – Туда ехать сутки и еще день. Из окна нашего дома видны снежные вершины гор.

– Рядом с нашей деревней течет речка, – продолжал Ишвар. – Слышно, как журчит вода, и видно, как сверкает она на солнце. Там очень красиво.

Некоторое время они шли молча, охваченные мыслями о доме. Нарушил молчание Омпракаш, указав на ларек, где продавали арбузный шербет.

– Неплохо выпить чего-нибудь холодненького в такую жару.

– Хорошая мысль, – сказал Манек. – И выглядит он замечательно.

– Нам не надо, – быстро осадил племянника Ишвар. – Мы утром плотно позавтракали.

Выражение лица Омпракаша тут же изменилось.

– Ну, как хотите, – недоверчиво произнес Манек, заказывая себе большой стакан и поглядывая на портных. Те отвели глаза в сторону, стараясь не глядеть на вожделенный кувшин и запотевший стакан. Какие у них усталые лица, какая бедная одежда, изношенные сандалии!

Манек выпил половину стакана и сказал: «Я напился.

Портные отрицательно замотали головами.

– Смотрите. Пропадет зря.

– Раз так, тогда давай, – согласился Омпракаш и взял стакан. Сделав большой глоток, он передал шербет дяде.

Ишвар осушил стакан и вернул его продавцу.

– Как вкусно! – сказал он, радостно улыбаясь. – Очень любезно с вашей стороны угостить нас. Нам очень понравилось, спасибо. – Неодобрительный взгляд племянника заставил его замолчать.

«Столько благодарности за глоток шербета, – подумал Манек, – как изголодались эти бедняги по обычной доброте!»

Латунная табличка с позеленевшими от времени буквами на двери веранды гласила: Мистер и миссис Рустам К. Далал. Открыла дверь сама Дина Далал. На клочке мятой бумаги она разглядела надпись, сделанную собственной рукой.

– Вы портные?

– Да, – сказал Ишвар, вежливо кланяясь. По приглашению хозяйки все трое вошли на веранду и стояли, ощущая неловкость.

Веранда, задуманная как открытая галерея, была позже перестроена и стала отдельной комнатой еще в то время, когда покойный муж Дины Далал был ребенком. Родители решили сделать ее детской, чтобы как-то увеличить площадь маленькой квартирки. Открытые места заложили кирпичом, оставив просвет для зарешеченного окна.

– Но я приглашала только двух портных, – сказала Дина Далал.

– Простите, я не портной. Мое имя – Манек Кохлах.