Мальчики Берджессы

Он сидел под ее ласковым взглядом, расковыривал пальцем дырку в кожаной обивке кресла и нервно поглядывал на фиговое деревце в углу, которое можно было бы принять за искусственное, если бы оно не тянулось тоскливо к скудному пятну света, проникающего в комнату из окна, и не демонстрировало способность отращивать один новый лист каждые шесть лет. Если бы Элейн стояла сейчас рядом с Бобом на тротуаре, она одернула бы его: «Живи в настоящем!» Ведь в глубине души Боб знал, что происходит с ним при виде такси, в котором уезжает брат, – уезжает, бросая его, Боба.

Бедная Элейн умерла от какой-то ужасной болезни. Такая добрая, она так старалась помочь ему… Боб понимал, что творится сейчас в его сердце, но от этого знания ему не было никакого толку. Солнце нещадно било в глаза. Когда погиб отец, Бобу было всего четыре, и он запомнил лишь солнечный свет на капоте машины, как папу накрывали одеялом и – ярче всего – злобный писклявый шепот Сьюзан: «Это все ты виноват, дурак!»

Теперь он стоял на бруклинском тротуаре, перед глазами у него был брат, швыряющий ему ключи и исчезающий за углом, а внутри у Боба плакал маленький мальчик: «Джимми, не уезжай!»

На улицу вышла Адриана.

2

Сьюзан Олсон жила в узком трехэтажном доме недалеко от города. Семь лет после развода она сдавала комнаты на верхнем этаже старушке по имени миссис Дринкуотер, которая в последнее время редко куда-то выходила из дому, никогда не жаловалась, что Зак слишком громко включает музыку, и вовремя вносила плату. Вечером накануне того дня, когда Зак должен был идти сдаваться в полицию, Сьюзан пришлось постучаться к ней и рассказать, что произошло.

Миссис Дринкуотер восприняла услышанное на удивление спокойно.

– Ах, ну надо же… – только и сказала она.

Старушка сидела за маленьким письменным столом – тощая как тростинка, в розовом халате из искусственного шелка и в чулках, натянутых до колен, с наполовину прибранными седыми волосами. В таком виде она обычно ходила по дому, когда никуда не собиралась, а собиралась куда-либо она теперь очень редко.

– Я просто хотела, чтобы вы узнали об этом от меня, – пояснила Сьюзан, опустившись на кровать. – Потому что со дня на день к вам могут прийти журналисты и начать спрашивать, что вы думаете о Заке.

Миссис Дринкуотер медленно покачала головой. Из-за трифокальных очков ее взгляд было трудно поймать, глаза за толстенными стеклами будто колыхались.

– Ну, он тихий мальчик. – Подумав, она добавила: – Никогда не грубит.