Война и мир. Том 1

Князь Андрей, видимо желавший смягчить неловкость речи Пьера, приподнялся, сбираясь ехать и подавая знак жене.

Вдруг князь Ипполит поднялся и, знаками рук останавливая всех и прося присесть, заговорил:

– Ah! aujourd’hui on m’a racontе une anecdote moscovite, charmante: il faut que je vous en rеgale. Vous m’excusez, vicomte, il faut que je raconte en russe. Autrement on ne sentira pas le sel de I’histoire[85 - Ах, сегодня мне рассказали прелестный московский анекдот; надо вас им поподчивать. Извините, виконт, я буду рассказывать по-русски, иначе пропадет вся соль анекдота.

И князь Ипполит начал говорить по-русски таким выговором, каким говорят французы, пробывшие с год в России. Все приостановились: так оживленно, настоятельно требовал князь Ипполит внимания к своей истории.

– В Moscou есть одна бариня, une dame. И она очень скупо. Ей нужно было иметь два valets de pied[86 - Лакея.] за карета. И очень большой ростом. Это было ее вкусу. И она имела une femme de chambre[87 - Девушка.], еще большой росту.

Тут князь Ипполит задумался, видимо с трудом соображая.

– Она сказала… да, она сказала: «Девушка (? la femme de chambre), надень livrеe и поедем со мной, за карета, faire des visites»[88 - Ливрею… делать визит.].

Тут князь Ипполит фыркнул и захохотал гораздо прежде своих слушателей, что произвело невыгодное для рассказчика впечатление. Однако многие, и в том числе пожилая дама и Анна Павловна, улыбнулись.

– Она поехала. Незапно сделалась сильный ветер.

Тут он не мог уже более держаться и стал отрывисто смеяться и сквозь этот смех проговорил:

– И весь свет узнал…

Тем анекдот и кончился. Хотя и непонятно было, для чего он его рассказал и для чего его надо было рассказать непременно по-русски, однако Анна Павловна и другие оценили светскую любезность князя Ипполита, так приятно закончившего неприятную и нелюбезную выходку мсье Пьера. Разговор после анекдота рассыпался на мелкие, незначительные толки о будущем и прошедшем бале, спектакле, о том, когда и где кто увидится.

V

Поблагодарив Анну Павловну за ее charmante soirеe[89 - Обворожительный вечер.], гости стали расходиться.

Пьер был неуклюж. Толстый, выше обыкновенного роста, широкий, с огромными красными руками, он, как говорится, не умел войти в салон и еще менее умел из него выйти, то есть перед выходом сказать что-нибудь особенно приятное. Кроме того, он был рассеян.