Улица Яффо

Я совсем не уверена, что хочу ночевать здесь, в доме мертвеца.

– Но где вы собираетесь спать? Гостевая комната не приготовлена.

– Мы разберемся, – говорит она.

– Но вам, наверно, нужно поесть?

– Мы сами себе приготовим.

– Синьора, простите, все же вам нельзя здесь оставаться, – продолжает настаивать нотариус. – Это место преступления. Уголовная полиция…

– Я думала, это было самоубийство? – прерывает его Жоэль.

– Но и в этом случае полиция должна…

– Я хочу увидеть тело.

– Конечно, синьора, завтра мы можем пойти к судмедэксперту.

Она резко встает:

– Это дом моего отца. Разумеется, я буду спать здесь.

Она бросает на меня взгляд, говорящий, что я тоже останусь здесь, и идет к лестнице. Вздохнув, Каталано беспомощно разводит руками. Через окно я вижу на террасе доктора Бишару. Он поливает растения. Очевидно, наблюдал за нами. Каталано машет ему и выходит на улицу. Я не слышу их разговора, но по жестам понимаю, что Бишара успокаивает нотариуса.

– Все в порядке. Добро пожаловать.

– Она так давно его ищет, – объясняю я. – И всегда надеялась еще увидеть его, живым.

– Понимаю, – отвечает Каталано. В его тоне отчетливо слышится «однако…».

– Он ничего про нее не рассказывал?

– Очевидно, старик скрывал пару секретов. – В голосе Бишары явная ирония, но ни намека на удивление.

– Сарфати – это еврейская фамилия? – спрашивает Каталано.

– Да.

– Но Мориц…

– Мама Жоэль – еврейка.

Бишара слушает нас с любопытством, хотя не подает вида. Мне кажется, Каталано задал этот вопрос специально для него.

– Вы знаете, что мой дедушка был солдатом в Тунисе?

– Да.

– Там он и познакомился с матерью Жоэль.

– Ах вот что. Ты знал об этом? – спрашивает Каталано у Бишары.

Тот качает головой.

– Я тоже об этом не знала, – говорю я. – Он же считался пропавшим без вести. Я вообще не знала, что он делал на войне. Был он убежденным нацистом или нет.

– Davvero?[2 - Неужели (ит.).] – восклицает Каталано, словно не ожидал такого от Морица. – Bella storia![3 - Прекрасная история! (ит.)]

Я вижу, что Бишара явно о чем-то размышляет.

– А потом ему самому пришлось прятаться, – продолжаю я, – и его укрыли у себя в доме родители этого человека. Там Мориц и влюбился в их дочь, в мать Жоэль.