Хижина

Деревья в ближайшем поле облачились в прозрачные мантии и царственно застыли. Ослепительный сказочный мир на мгновение заставил Мака забыть о Великой Скорби.

Он почти минуту сбивал лед, крепко запечатавший дверцу почтового ящика. Как награду за усердие, он достал из ящика конверт с напечатанной на нем фамилией Мака: ни марки, ни штемпеля, ни обратного адреса. С любопытством он надорвал конверт; это было непросто сделать, если принять во внимание, что пальцы свело от холода. Он повернулся спиной к ветру, от которого захватывало дух, встряхнул конверт и на выпавшем прямоугольничке бумаги прочел напечатанные на машинке слова:

Макензи!

Прошла целая вечность.

Папа

Мак окаменел. Его сковал прилив дурноты, которая быстро переросла в приступ гнева. Он старался не думать об этой хижине, но порой невольно вспоминал о ней, и всегда с недоброй усмешкой. Это, наверное, чья-то злая шутка. А подпись «Папа» просто убивает!

– Идиот, – пробормотал он, подумав о почтальоне Тони, дружелюбном итальянце с добрым сердцем и явным отсутствием такта.

Как он вообще мог опустить в ящик такой странный конверт? На нем даже нет марки. Мак сердито запихнул конверт и записку в карман пальто и повернулся, чтобы начать скольжение в сторону дома. Теперь порывы ветра били в спину. К ящику он пробирался, преодолевая сопротивление урагана, а сейчас ветер подгонял его по скользкому льду в сторону дома.

Мак благополучно преодолел большую часть пути, пока не добрался до того места, где дорожка сворачивала влево и был небольшой уклон. Без всяких усилий он ускорил шаг. Подошвы заскользили, и он чувствовал собственную беспомощность, словно утка на замерзшем водоеме. Отчаянно балансируя руками и стараясь удержать равновесие, Мак понял, что его несет прямо на одинокое дерево, растущее у дорожки, нижние ветви которого он срубил несколько месяцев назад. И теперь оно было готово распахнуть свои объятия, судя по всему, с явным намерением взять небольшой реванш.

Всплеск адреналина выбил из равновесия, и, словно в замедленной съемке, Мак увидел, как его ноги устремились вверх, будто он попал в ловушку в джунглях. Он ударился затылком и затормозил у самого ствола дерева, которое свысока смотрело на него, как бы выражая легкую досаду.