Расскажи мне о море

Себе? Миру? Трудностям и несправедливостям? Появлялся один ответ: чтобы показать им море… Потопали, Финик, нас ждут дома».

Нас действительно ждали. Отец стоял или прохаживался у калитки, тревожно раскуривал сигарету, выгуливал на поводке Пялянга. Мама подбегала к нему сзади, обнимала со спины: «Ты нас ждешь, Воробушек?» Он смущался. «Пса выгуливаю, не видите, что ли». Отец редко говорил о чувствах, пряча мягкое сердце под оболочкой суровой сдержанности.

На веранде сидел брат, караулил тропинку сквозь сад. В руке – свернутый рулетом кутаб с зеленью.

«Эй, вы что так долго? Я все кутабы спас от холодной смерти. Остывали, не пропадать же им».

В один из таких вечеров, вернувшись домой, мы увидели в гостиной пианино. Светло-коричневая «Беларусь» (отец купил не у ведьмы Хафизы). Впервые на папин день рождения Сария сыграла на нем Шопена.

Все последующие годы она ставила рядом с инструментом, на пол, банку с водой, чтобы он не рассыхался. Мы с братом не раз нечаянно ее переворачивали, но никто об этом так и не узнал.

12

Через трещины в нас проникает свет

Вечерами дедушка Асад ходил в чайхану. На моих каникулах, когда не нужно было рано ложиться спать, брал и меня. За железными столиками собирались мужчины, распивали чай из топившегося дровами самовара, неспешно беседовали, громко спорили, резались в нарды, слушали мугам.

Читали стихи, часто Джавида[6 - Гусейн Джавид – азербайджанский поэт, драматург.]. «Hr qulun cahanda bir pnahi var / Hr hli-halin bir qiblgahi var / Hr ksin bir esqi, bir allahi var / Mnim tanrim g?zllikdir, sevgidir»[7 - Надежду каждый раб в душе хранит, мечтая, / Свою святыню чтит любой искатель рая.

/ У каждого – свой бог, своя любовь святая, / Мой бог – любовь и красота (азерб., автор Г. Джавид, перевод М. Синельникова).]. В старших классах по обрывкам воспоминаний я разыскал услышанные от дедушки строки. Стали любимыми.

Сижу в чайхане в окружении Асада и еще двоих старцев. Они заботливо заказывают мне айвовое варенье, а сами, не нарушая традиции, пьют чай с колотым сахаром «келле генд».

Варенье Асад позволял себе исключительно на завтрак, мазал на хлеб с маслом.

Чайчы[8 - Так на Востоке называют владельца или работника чайханы.] Агабала, пузом рассекая клубы сигаретного дыма, приносит мне варенье и горячий хлеб. «Небось проголодался, перекуси, малыш. На нас не смотри, старикам есть вечерами нельзя, животы мешают. Вот и пьем чай. ?ay ndir, say ndir![9 - Чего считать, если чай пьешь (азерб.).