Сахарный Кремль

Подследственный Смирнов был худощавым, сутулым двадцативосьмилетним мужчиной с длинными руками и ногами, кучерявой темно-русой шевелюрой, узким, заросшим бородой лицом с большими серыми глазами. Сидя на стальном стуле с руками назад, он смотрел себе на колени.

Севастьянов распечатал пачку «Родины», вытянул сигарету, закурил. Вызвал в мобиле искру допуска. В поверхности стола приоткрылся прямоугольник, выдвинулась клавиатура умной машины. Севастьянов оживил ее. Над столом повисла голограмма:

ДЕЛО № 129/200

Это было дело Смирнова.

– Здравствуйте, Андрей Андреевич.

– Здравствуйте, – поднял глаза Смирнов.

– Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, ничего.

– На условия содержания имеются жалобы?

Смирнов задумался, скосил взгляд в сторону:

– Почто меня арестовали?

Следователь вздохнул, сделал паузу:

– Андрей Андреевич, я вам задал вопрос: есть жалобы на условия содержания?

– Много людей в камере.

– Много людей? – вопросительно поднял свои густые черные брови Севастьянов.

– Да. Мест двенадцать, а сидят восемнадцать. Спим по очереди.

– Вы плохо спали?

– Эту ночь выспался. А прошлую… совсем не спал.

– Ясно, – задумчиво кивнул головой Севастьянов. – Значит, говорите, зело много подследственных в камере?

– Да.

Следователь выдержал паузу, повертел в руке узкую лазерную зажигалку.

– А как вы думаете – отчего в вашей камере много подследственных?

– Не только в нашей. В других тоже. К нам подселили вчера двух, они сидели в разных камерах. И там тоже спали все по очереди. Лебединский сказал, что камеры все переполнены.

– Вот как? – удивленно воскликнул Севастьянов, вставая.

– Да, – кивнул, глядя в пол, подследственный.

Следователь подошел к нему, заложив руки за спину, озабоченно покусывая губу, потом резко развернулся, отошел к двери и встал, покачиваясь на носках идеально начищенных сапог:

– Андрей Андреевич, а как вы думаете – отчего камеры Лубянки переполнены?

– Не знаю, – быстро ответил подследственный.