В канун Рождества

Вы, Глория и Франческа стали моими первыми друзьями в Дибтоне…

– Продолжайте…

– Мне стыдно… Мы все обсудили, а я только сейчас произнесла их имена. В Корнуолле я много о вас рассказывала. Обо всех вас. О том, как вы были добры ко мне. Когда я ездила в приморский городок, то прошлась по магазинчикам на набережной. Купила Франческе книжку, а для вас присмотрела картину, но подумала, что Глории она не понравится.

– А мне бы понравилась?

– Не знаю… – В горле застрял ком. Она заплакала, и теплые слезы, катившиеся по щекам, как ни странно, принесли ей облегчение.

Старые люди, сказала она себе, выглядят ужасно, когда плачут, и стала смахивать слезы пальцами. – Я однажды была в Шотландии. Много лет назад, в Глазго. С театральной труппой. Принимали нас очень хорошо, и все время шел дождь… – Она пошарила в рукаве, достала носовой платок и высморкалась. – И я не понимала ни единого слова, когда мне что-то говорили.

– Это же глазгеанцы.

– Тогда мне было не смешно.

– Да и сейчас не смешно, но вы всегда вызываете у меня улыбку.

– Как клоун?

– Нет, как милый и занятный друг.

2. Сэм

Ранним декабрьским утром, в пятницу, еще затемно, Сэм Ховард вкатил тележку с багажом в зал прибытия аэропорта Хитроу. За ограждением, как всегда, толпились встречающие: пожилые супружеские пары, юноши в спортивных костюмах, усталые матери с детьми, а также шоферы в униформе, ожидающие «Очень Важных Гостей», к которым Сэм не имел отношения. Еще здесь были люди, которые держали в руках плакатики с загадочными надписями вроде: «Ждем мистера Уилсона» или «Союз объединенных рабочих Абдул Азиза».

Сэма никто не встречал. У него не было ни жены, ни личного шофера. Он знал, что за стенами жарко натопленного терминала очень холодно. Их предупредили об этом еще на борту самолета, да и встречающие были тепло одеты: в куртках, в перчатках, с шарфами на шее, на головах – вязаные шапки.

В Нью-Йорке тоже стоял бодрящий морозец. С Ист-Ривер дул порывистый ветер, а флаги словно застыли в одностороннем движении.

На его тележке неуклюже громоздились два чемодана, огромная сумка с принадлежностями для гольфа и портфель. Сэм направил тележку к автоматическим дверям и очутился во тьме холодного и сырого зимнего английского утра. Он встал в очередь на такси. Ждать пришлось минут пять-шесть, но этого хватило, чтобы ноги у него заледенели. Машина была почему-то раскрашена под газетные полосы, а шофер, человек с большими моржовыми усами, казался угрюмым.