Тихий Дон

Созвонившись по телефону с командиром полка, Листницкий сообщил о случившемся.

– Что прикажете сделать, ваше превосходительство? – спросил под конец.

Сквозь комариное нытье и далекие звонки телефона из трубки сгустками падали слова генерала:

– Сейчас же с вахмистром и взводными офицерами произвести обыск. Поголовный, не исключая и самих офицеров. Сегодня запрошу штаб дивизии, когда они думают сменить полк. Потороплю их. Если при обыске что-либо обнаружите – сообщите немедленно.

– Я полагаю, что это – работа пулеметчиков.

– Да? Сейчас же прикажу Игнатьичу обыскать своих казаков. Всего доброго.

Собрав в свою землянку взводных офицеров, Листницкий сообщил им о приказе командира полка.

– Что за безобразие! – возмутился Меркулов. – Что же, мы друг друга будем обыскивать?

– Вас первого, Листницкий! – крикнул молодой безусый сотник Раздорцев.

– Давайте жребий метнем.

– По алфавиту.

– Господа, шутки в сторону, – строго перебил Листницкий. – Старик наш, конечно, пересолил: офицеры в нашем полку – как жена Цезаря.

Пришел вахмистр – немолодой уже казак, георгиевский кавалер трех степеней. Покашливая, он оглядел офицеров.

– Кто у тебя в сотне из подозрительных? Кто, думаешь, мог бы разбросать эти воззвания? – обратился к нему Листницкий.

– Нету таких, ваш бла’родие, – уверенно ответил вахмистр.

– Однако ведь воззвание на участке нашей сотни? Кто из чужих был в траншеях?

– Никого чужих не было.

– Пойдемте стричь всех подряд. – Меркулов махнул рукой, направляясь к выходу.

Обыск начался. Лица казаков выражали разнородные чувства: одни хмурились, недоумевая, другие испуганно поглядывали на офицеров, рывшихся в скудных казачьих пожитках, третьи посмеивались. Молодцеватый урядник, разведчик, спросил:

– Да вы скажите, что? ищете? Ежели покража какая, – может, кто у кого видал.

Обыск не дал никаких результатов.

– Читал? – спросил Меркулов, с комическим испугом бросая вынутый листок.

– На курево поднял, – не поднимая опущенных глаз, улыбнулся казак.

– Ты чему улыбаешься? – запальчиво крикнул Листницкий, багровея, подступая к казаку; под пенсне его нервно помигивали короткие золотистые ресницы.

Лицо казака сразу стало серьезным, улыбку – как ветер стряхнул.