Тихий Дон

– В шахматы сыграем?

Листницкий свесил ноги, долго растирал розовой мягкой подушечкой ладони пухлую грудь.

К концу первой партии пришли офицеры пятой сотни – есаул Калмыков и сотник Чубов.

– Новость! – еще с порога крикнул Калмыков. – Полк, по всей вероятности, снимут.

– Откуда это? – недоверчиво улыбнулся седоватый подъесаул Меркулов.

– Не веришь, дядя Петя?

– Признаться, нет.

– По телефону передал командир батареи. Откуда он знает? Как же, ведь он вчера только из штаба дивизии.

– В баньке попариться неплохо бы.

Чубов, блаженно улыбаясь, сделал вид, будто хлещет себя по ягодицам веником. Меркулов засмеялся.

– В нашей землянке остается котел лишь поставить: воды хоть отбавляй.

– Мокро, мокро, хозяева, – брюзжал Калмыков, оглядывая бревенчатые стены и хлюпкий земляной пол.

– Болото под боком.

– Благодарите Всевышнего, что сидите у болота, как у Христа за пазухой, – вмешался в разговор Бунчук. – На чистом наступают, а мы тут за неделю по обойме расстреливаем.

– Лучше наступать, чем гнить здесь заживо.

– Не для того держат казаков, дядя Петя, чтобы уничтожать их в атаках. Ты лицемерно наивничаешь.

– Для чего же, по-твоему?

– Правительство в нужный момент попытается, по старой привычке, опереться на плечо казака.

– Ересь несешь. – Калмыков махнул рукой.

– Как это – ересь?

– А так.

– Оставь, Калмыков! Истину нечего опровергать.

– Какая уж там истина…

– Да ведь это же общеизвестно. Что ты притворяешься?

– Внимание, гас-па-да афицеры! – крикнул Чубов и, театрально раскланиваясь, указал на Бунчука.

– Петрушку валяете? – ломая глазами взгляд Чубова, усмехнулся Бунчук. – А впрочем, продолжайте – у всякого свое призванье. Я говорю, что мы не видим войны со средины прошлого года. С той поры, как только началась позиционная война, казачьи полки порассовали по укромным местам и держат под спудом до поры до времени.

– А потом? – спросил Листницкий, убирая шахматы.

– А потом, когда на фронте начнутся волнения, – а это неизбежно: война начинает солдатам надоедать, о чем свидетельствует увеличение числа дезертиров, – тогда подавлять мятежи, усмирять кинут казаков. Правительство держит казачье войско, как камень на палке. В нужный момент этим камнем оно попытается проломить череп революции.

– Увлекаешься, милейший мой! Предположения твои довольно-таки шатки. Прежде всего, нельзя предрешить ход событий.