Тихий Дон

– Скажите уряднику, – овладевая собой после минутного смущения, поправился Листницкий, – чтобы он… Ну да ладно, идите, я сам скажу.

Темнота поредела. Разъезд выехал за деревушку и, минуя посты и сторожевое охранение, взял направление на отмеченную по карте деревню.

Отъехав с полверсты, сотник перевел лошадь на шаг.

– Вольноопределяющийся Бунчук!

– Я.

– Потрудитесь подъехать.

Бунчук поравнял своего незавидного коня с чистокровным донцом сотника.

– Вы какой станицы? – спросил Листницкий, разглядывая профиль вольноопределяющегося.

– Новочеркасской.

– Можно узнать причину, понудившую вас идти вольноопределяющимся?

– Пожалуйста, – протяжно и чуть насмешливо ответил Бунчук и поглядел на сотника жесткими зеленоватыми глазами. Неморгающий взгляд их был тверд, неломок. – Меня интересует военное искусство. Хочу постигнуть.

– Для этого есть военные школы.

– Да, есть.

– В чем же дело?

– Сначала хочу на практике пробовать. Теория приложится.

– Ваша профессия до войны?

– Рабочий.

– Где вы работали?

– В Петербурге, Ростове-на-Дону, в Туле на оружейном… Я хочу просить о переводе меня в пулеметную команду.

– Вы знакомы с пулеметом?

– Знаю системы Шоша, Бертье, Мадсена, Максима, Гочкиса, Бергмана, Виккерса, Льюиса, Шварцлозе.

– Ого! Я поговорю с командиром полка.

– Пожалуйста.

Сотник еще раз оглядел невысокую плотную фигуру Бунчука. Напоминал тот обдонское дерево караич: ничего особенного, бросающегося в глаза в нем не было, – все было обычно, лишь твердо загнутые челюсти да глаза, ломающие встречный взгляд, выделяли его из гущи остальных лиц.

Улыбался он редко, излучинами губ, глаза от улыбки не мягчели, неприступно сохраняли неяркий свой блеск. И весь он был скуп на краски, холодно-сдержан, – караич, крутое, железной твердости дерево, выросшее на серой супеси неприветливой обдонской земли.

Некоторое время они ехали молча. Широкие ладони Бунчука лежали на облупленной зеленой луке седла. Листницкий достал папироску и, прикуривая от спички Бунчука, почувствовал от руки его сладкий смолистый запах конского пота.

– От этого леса вы и еще один казак поедете по тому проселку влево. Видите?

– Да.

– Если на расстоянии полуверсты не нападете на нашу пехоту, вернетесь.

– Слушаюсь.

Поехали рысью.