Тихий Дон

Из разорванных на колене рейтуз стекала кровь, виднелась на розовом теле ссадина. Он прикладывал к ней носовой платок, морщился, чмокал губами, безумолчно говорил… Кепи его осталось возле убитой лошади, он просил позволения сходить взять одеяло, кепи и записную книжку, в ней ведь фотография его родных. Урядник тщетно силился его понять и безнадежно махнул рукой:

– Гони.

Чубатый взял у Кошевого своего коня, сел, поправляя винтовочный ремень, указал рукой:

– Иди, служивый, тоже вояка, едрена-матрена!

Поощренный его улыбкой, пленный улыбнулся и, шагая рядом с лошадью, даже с заискивающей фамильярностью хлопнул ладонью по сухой голени Чубатого.

– Иди, черт! Шутки шутишь?

Пленный виновато заторопился, пошел уже серьезный, часто оглядываясь на оставшихся казаков. Белесые его вихры задорно торчали на макушке. Таким он и остался в памяти Григория – накинутая внапашку расшивная гусарская куртка, белесые, торчмя поднятые вихры и уверенная, бравая походка.

– Мелехов, поди его коня расседлай, – приказал урядник и с сожалением плюнул на остаток цигарки, уже припекавшей пальцы.

Григорий снял с убитой лошади седло, зачем-то поднял лежавшее неподалеку кепи. Он понюхал подкладку, ощутил пряный запах дешевого мыла и пота. Нес седло и бережно держал в левой руке гусарское кепи. Казаки, сидя на корточках у сосны, копались в сумках, рассматривали невиданной формы седло.

– Табачок хорош у него, надо бы ишо на цигарку попросить, – пожалел Силантьев.

– Да, что верно, то верно, хорош табак.

– Будто ажник сладкий, так маслом по глотке и идет… – Урядник вздохнул при воспоминании и проглотил слюну.

Спустя несколько минут из-за сосны показалась голова лошади. Чубатый ехал обратно.

– Ну?.. – испуганно вскочил урядник. – Упустил?

Помахивая плетью, Чубатый подъехал, спешился, потянулся, разминая плечи.

– Куда дел австрийца? – допытывался, подступая, урядник.

– Чего лезешь? – огрызнулся Чубатый.

– Упустил?

– Выехали на просеку, он и ахнул… Срубил я его.

– Брешешь ты! – крикнул Григорий. – Зря убил!

– Ты чего шумишь? Тебе какое дело? – Чубатый поднял на Григория ледяные глаза.

– Ка-а-ак? – Григорий медленно привстал, шарил вокруг себя подпрыгивающими руками.

– Не лезь, куда не надо! Понял, а? Не лезь! – строго повторил Чубатый.

Рванув за ремень винтовку, Григорий стремительно вскинул ее к плечу.