Тихий Дон

– Пьяных по духу угадывают, боятся, а ты тверезый.

– Во мне сердце твердое, они чуют.

– Волчиное в тебе сердце, а может, и никакого нету, камушек заместо него заложенный.

– Могет быть, – охотно соглашался Чубатый.

Под городом Каменка-Струмилово третий взвод целиком со взводным офицером выехал в рекогносцировку: накануне чех-перебежчик сообщил командованию о дислокации австрийских частей и предполагаемом контрнаступлении по линии Гороши – Ставинцкий; требовалось постоянное наблюдение за дорогой, по которой предполагалось передвижение частей противника; с этой целью взводный офицер оставил на опушке леса четырех казаков со взводным урядником, а с остальными поехал к видневшимся за взгорьем черепичным крышам какого-то выселка.

На опушке, возле старой остроконечной часовни со ржавым распятием, остались Григорий Мелехов, урядник, казаки из молодых – Силантьев, Чубатый и Мишка Кошевой.

– Спешивайся, ребята, – приказал урядник. – Кошевой, отведи коней вон за энти сосны, – ну да, вон за энти, какие погуще.

Казаки лежали под сломленной засохшей сосной, курили: урядник глаз не отрывал от бинокля. Шагах в десяти от них волнилось неубранное, растерявшее зерно жито. Выхолощенные ветром колосья горбились и скорбно шуршали. Полчаса пролежали казаки, перебрасываясь ленивыми фразами. Где-то правее города неумолчно колыхался орудийный гул. Григорий подполз к хлебам и, выбирая полные колосья, обминал их, жевал черствое, перестоявшееся зерно.

– Никак, австрийцы! – вполголоса воскликнул урядник.

– Где? – встрепенулся Силантьев.

– Вот, из леса. Правей гляди!

Кучка всадников выехала из-за дальнего перелеска. Остановившись, они разглядывали поле с далеко выпяченными мысами леса, потом тронулись по направлению на казаков.

– Мелехов! – позвал урядник.

Григорий ползком добрался до сосны.

– Подпустим ближе и вдарим залпом. Готовь винтовки, ребята! – лихорадочно шептал урядник.

Всадники, забирая вправо, двигались шагом. Четверо лежали под сосной молча, тая дыхание.

– …аухт, капраль! – донесло ветром молодой звучный голос.

Григорий приподнял голову: шесть венгерских гусар, в красивых, расшитых шнурами куртках, ехали кучкой. Передний, на вороном крупном коне, держал на руке карабин и негромко басовито смеялся.

– Крой! – шепнул урядник.

Гу-гу-гак! – гукнул залп.

Ака-ка-ка – ка-ак! – залаяло позади эхо.