Клуб неисправимых оптимистов

Остальное – вопрос верований или идеологии.

– Думай, что хочешь, мне все равно. Ты прав, здесь я не врач, а санитар.

Виктор расценил столь стремительную капитуляцию как доказательство мастерства Игоря в искусстве обмана и решил, что из него выйдет хороший таксист.

– Сколько ты сейчас зарабатываешь?

– Не много.

– Хочешь зарабатывать больше и быть свободным?

– Кто же от такого откажется? Если работа честная, я согласен.

– Ты решил меня оскорбить или просто неудачно шутишь? Не забывай, я бывший офицер царской армии.

– Я жив, разве это не доказательство?

* * *

Игорь стал работать таксистом на графа Виктора, чье весьма растяжимое понятие честности не распространялось на клиентов, особенно на иностранцев.

– Зря ты цепляешься к мелочам, Игорь Эмильевич. Ты меня знаешь, я человек верующий и соблюдаю заповеди. Бог создал простофиль, чтобы их надували.

Игорь не сразу стал настоящим парижским таксистом. Париж – огромный город, все парижане – бешеные, парижанки пребывают в состоянии перманентного возбуждения, в предместьях черт ногу сломит, а их обитатели – скупердяи.

– Раньше Париж ехал. После Освобождения движение по улицам было просто отличное. Потом появился «Ситроен-2CV»[92 - Микролитражный автомобиль, выпускавшийся с 1949 по 1990 год, мощностью в две лошадиные силы. Французское прозвище Deux chevaux превратилось в русское Дё-шево.

– Я согласен – при одном условии: буду работать по ночам. Днем я сплю.

– Даже не знаю… Ночной таксист – особая профессия.

– Решай, Виктор Анатольевич, ты хозяин, тебе и карты в руки.

– Моя жена вынесет тебе благодарность. Дневной водитель меня обкрадывает. Насчет тебя я спокоен, у коммуняк одно достоинство – честность. Посоветуешь снотворное?

– Я не разбираюсь во французских препаратах, но сам снотворного не пью.

– Как попал в Париж, так и перестал спать. Поправился на сорок кило. В молодости ел мало, как птичка, а спал как убитый. Чертов врун! Будь ты врачом, знал бы, как мне вылечиться.

Виктор рассказал Игорю, какие хитрости и уловки позволили ему купить белый домик на холмах Лей-ле-Роз, откуда был виден весь Париж, Эйфелева башня и Сакре-Кёр.