Клуб неисправимых оптимистов

– Я называю его Ленинградом.

– Если хочешь, чтобы мы остались друзьями, не произноси при мне этого слова.

Игорь не собирался ссориться с патроном в первый же рабочий вечер из-за лингвистических разногласий. Они любили один и тот же город, какое бы имя он ни носил.

– Скажи-ка, Игорь Эмильевич, немцы действительно разрушили город?

– Блокада длилась девятьсот дней, его бомбили и обстреливали из артиллерийских орудий. Миллион погибших. Ты видел съемки Хиросимы? Очень похоже. Но город отстроят заново, и он станет еще красивей.

Виктор угостил Игоря сигаретой. Они курили, вспоминая, как прекрасен был до войны Зимний дворец. Игорь ужасно разочаровался, узнав, что хранящийся в бардачке кинжал никогда не обагряла кровь Распутина. Он был берберским, Виктор купил его за весьма умеренную сумму в триста пятьдесят франков во время Колониальной выставки 1931 года. Теперь он покупал кинжалы оптом в марокканской лавочке в Монтрейе и дарил друзьям на день рождения. Одной паре виноделов из Бордо Виктор поклялся здоровьем своих несуществующих детей, что уверенно опознал великую княжну Анастасию, последнюю из Романовых.

– Видишь, как все просто? Чем грубее ложь, тем правдивей она выглядит.

– Увы, врать я не умею.

– Я не вру – рассказываю истории.

– Не думаю, что смогу научиться.

– Тогда простись с мыслью о хороших чаевых. Тем хуже для тебя. Ничего удивительного, ты ведь получил идиотское коммунистическое воспитание.

В ту первую ночь Виктор был так доволен выручкой, что решил закончить пораньше, и около четырех утра высадил Игоря у его маленькой гостиницы рядом с площадью Бастилии. Спать он не хотел и отправился в больницу, хотя поклялся никогда туда не возвращаться. Старшая сестра решила, что он вернулся насовсем. Игорь спросил, как себя чувствует раненый.

– Пока жив. В себя он пока не пришел. Прогноз более чем осторожный. Мазерен оперировал пять часов.

– Могу я увидеть пациента?

– Корпус Шарко, палата сто двенадцать.

* * *

Мужчина с распухшим лицом лежал в палате на первом этаже. Один. Он был интубирован, подключен к сердечному монитору и системе искусственной вентиляции легких, в вену на правой руке была вставлена игла капельницы.