Дом, где тебя ждут

Таня представила, как удивится мама, когда узнает о поездке в Россию. Она не решилась признаться ей в своей авантюре, чтобы излишне не волновать.

Позвякивая стаканами чая на подносе, мимо прошел проводник в синей отутюженной форме. Он щеголял густыми усами, компенсирующими обширную лысину на голове.

– Не простудитесь, товарищ девушка, а лучше попейте чайку с лимончиком.

– Спасибо, не хочется.

Поезд скинул скорость на повороте, и стаканы звонко задрожали в подстаканниках.

– Товарищи и господа, поезд приближается к пограничному пункту, просьба всем занять свои места, – зычно выкрикнул проводник.

Как по команде двери купе захлопали, и из них стали выглядывать встревоженные пассажиры.

– Это граница? – спросил Таню молодой немец в клетчатом пиджаке. Он посмотрел на нее с долей жалости, как обычно смотрят на страшилку, которой суждено остаться старой девой без перспектив на замужество.

– Да, – Таня кивнула, – нас попросили не покидать купе.

Указательным пальцем Таня поправила очки в роговой оправе (она купила их на блошином рынке) и пригладила туго зачесанные назад волосы, свернутые на затылке в плоский узел.

Постучав, она вошла в купе к Тюранам.

Мадам Тюран спала, прикрыв лицо носовым платком. От ее дыхания платок трепетал и вздымался могучей рябью. Месье Тюран читал газету. Он был мелким мужчинкой с суетливыми движениями и липким взглядом записного гуляки.

– Мадам, месье, скоро граница. Готовьте документы.

Таня села на краешек полки подле месье Тюрана, ожидая, когда понадобятся ее услуги.

Мадам откинула платок и непонимающе моргнула глазами:

– Мадемуазель Таня, что вы делаете рядом с моим мужем?

От ее вопроса месье Тюран лихорадочно свернул газету и отпрянул в угол, едва не сбив локтем лампу на столике.

– Мадам, я пришла помочь вам при прохождении паспортного контроля. Сейчас будет пограничный пункт.

– Неужели я так долго спала? – одернув на груди блузку, мадам приняла вертикальное положение и достала сумочку. – Ну что ж, посмотрим, каковы на вид русские военные.

– Советские, – мягко поправила Таня.

– Ах, для меня, истинной француженки, эта территория всегда будет русской, как бы она ни называлась.