Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Но когда она заявила, что точно не знает, родился ли Люк в мае или июне, на том конце провода окончательно лишились дара речи.

Той осенью мне было девять. Вместе с мамой я ехала на роды. Я долго просила ее взять меня с собой, ведь Мария видела десятки родов, а она была моей ровесницей.

– Я не кормящая мать, – возразила мама. – Мне совершенно не нужно брать тебя с собой. Кроме того, тебе это не понравится.

Но тут ее вызвали к женщине, у которой было несколько маленьких детей, и она договорилась, что во время родов я побуду с ними.

Звонок прозвучал глубокой ночью. Телефон звонил на весь дом. Я затаила дыхание, надеясь, что это не ошибка. Через минуту к моей постели подошла мама.

– Пора, – сказала она, и мы побежали к машине.

Всю дорогу мама репетировала со мной, что я должна буду сказать, если случится страшное и приедут федералы. Ни в коем случае я не должна была говорить, что моя мама – повитуха. Если меня спросят, почему мы здесь, я должна молчать. Мама называла это «искусством вовремя заткнуться».

– Просто говори, что спала и ничего не видела, что ничего не знаешь и не помнишь, как мы тут оказались, – твердила мама. – Не протягивай им веревку подлиннее, чтобы меня повесить.

Потом мама замолчала. Она вела машину, а я смотрела на нее. Свет приборов с торпеды освещал ее лицо, и оно казалось призрачно-белым на фоне непроглядной темноты проселочной дороги. Я чувствовала мамин страх – он отражался на ее лице, в насупленных бровях и плотно сжатых губах. Только со мной она переставала быть такой, какой ее видели другие люди.

Она снова была самой собой, хрупкой, нежной женщиной.

Я услышала шепот и увидела, как шевелятся мамины губы. Мама повторяла, что делать в разных случаях. Вдруг что-то пойдет не так? Вдруг есть какие-то болезни, о которых ей не сообщили? Вдруг будут осложнения? А если все пойдет, как обычно, но она запаникует и не сможет вовремя остановить кровотечение? Через несколько минут мы будем на месте, и в маленьких, дрожащих маминых руках окажутся сразу две жизни.

До этого момента я не понимала, как сильно она рискует. «Люди умирают в больницах, – шептала мама, изо всех сил вцепившись в руль. – Иногда Бог призывает их к себе, и никто ничего не может сделать. Но если это случается с повитухой… – Мама повернулась ко мне и твердо сказала: – Достаточно одной ошибки, и тебе придется навещать меня в тюрьме».

Мы приехали, и мама преобразилась. Она уверенно командовала отцом, матерью и мной.